Пятнадцать лет назад все было примерно так же. Конечно, уже не школьники, но все еще молодые неопытные ребята с горсткой пистолетов и парой-тройкой магазинов на каждого — вот и все защитники Цитадели, с огромными амбициями и совершенно несущественными навыками. Сегодня, когда Цитадель и ее базы добились таких успехов, разработали столько новых технологий, снова приходится защищаться кое-как, первым попавшимся под руку оружием, в неподготовленной обстановке. Точно так же, только много лет назад, только не в этом месте, только с другим человеком по левую руку…
Как-то раз они спорили о Государстве. “Нет смысла строить старое на его же собственных обломках, — сказала тогда Юля. — Будущее — как птица феникс, оно встает из пепла прошлого”. И теперь, глядя на то, как рушится Грань, которая когда-то казалась самым крепким сооружением эры, как рушатся оба государства, поглощенные войной, Ветер все чаще думал, что она была права. Нет смысла пытаться восстановить Грань, залечить ее раны, нанесенные самим человеком: проще и лучше поставить новую или избавиться от нее совсем. Нет смысла удерживать угасающее Государство, которое больше не способно функционировать на благо общества: лучше начать сначала, не повторяя ошибок.
Грань вспыхивает все ярче и ярче. Уже можно заметить невооруженным глазом, как разлом ползет вверх, вниз и в разные стороны, как искры от трещины сыплются на снег и исчезают, растапливая крохотные ямы в грязных сугробах. Отряды десантников за стеной останавливаются как будто в нерешительности, словно не знают, стоит или не стоит рисковать, переходить границу через образовавшийся проем? В него преспокойно прошел бы человек, да и не один, судя по скорости расширения…
— Всем, кто не подошел к Грани, вернуться на базу! Повторяю: всем, не достигшим Грани, срочно вернуться на базу! — в беспроводном наушнике слышится приглушенный и сдавленный помехами голос Скалы. Вот уж кто из девчонок никогда не ударится в панику и всех построит по местам. Согласно отчету, приходящему в мессенджер на связном браслете, три отряда из пяти повернули обратно. Второй тоже попал в полукольцо и отстреливается дальше по западной траектории.
Образовавшийся проем уже не искрит так сильно, но всем ясно: десантники, очевидно присланные из Системы, на этот раз Грань не перейдут. Не осмелятся, не преодолеют. Не догадаются, что в их-то экипировке такой свободный разлом будет достаточно безопасным. Но град пуль снова прошивает звонкий морозный воздух.
— На землю! Всем на землю!
Ветер командует и боковым зрением замечает, как по очереди падают Скала, Фауст, Прометей. Падают так естественно и не наигранно, как будто по-настоящему… Старший наставник отчаянно прогоняет эту мысль и навязчивую картинку. Кое-где на снегу виднеются темные пятна: комья земли? Или кровь?
За ярким сиянием разлома никто не замечает, как один из десантников, скорее всего, командир ближнего отряда, все-таки прорывается сквозь сверкающую и наэлектризованную завесу. Комбинезон, каска и щитки дымятся, но он бросается врукопашную с единственным соперником, который не успел по команде упасть и изобразить мертвого. Невысокая хрупкая фигурка в защитном гермокостюме держится хорошо, но ей явно не хватает роста, веса, ловкости. Ветер в три шага оказывается рядом. Оттолкнув ее, принимает удар на себя, отводит его в сторону. В короткой схватке выбивает оружие из рук десантника, но сквозь шум и грохот не слышит крик сзади. Короткий удар резко прошивает насквозь левую руку, рукав наполняется чем-то горячим и липким. Сапоги вязнут в снегу, а тот вдруг медленно уходит прочь из-под ног.
Уже лежа на холодной земле, Ветер успевает дернуть пистолет из кобуры и выстрелить снизу три раза, прежде чем затвор глухо щелкает, оповещая об опустевшем магазине. Мелкие и острые льдинки больно впиваются в щеку, перед глазами плывут цветные круги, намокшая одежда быстро тяжелеет на морозе. Кое-как перевернувшись на бок, он поджимает раненую руку под себя, чтобы остановить кровь. Холод и боль медленно отступают, оставляя место тяжелой и давящей пустоте. Мир качается и меркнет.
Но сейчас нельзя, ни в коем случае! Мысленно отхлестав себя по щекам, Ветер кое-как поднимается, тут же валится плечом на ближайшее дерево и с трудом удерживает равновесие.
— Эй! Ураган! Живой, нет? — где-то совсем рядом слышится встревоженный голос напарника. У Фауста превосходная маскировка: его черные кудри, черный костюм и отсутствие фонаря обеспечивают ему почти полное слияние с ночным лесом. Удивительно, но Грань искрит по-прежнему, а десантный отряд исчез, точно сквозь землю провалился.