А парнишка-стажер ждал. Стоял, прислонившись спиной к экрану, скрестив руки на груди и сощурив светлые голубые глаза, и ждал. Он никогда не был полноправным гражданином Системы, он даже в Системе никогда не был и заведомо считал всех граждан врагами. В его белых волосах запутался пепел, на щеке и подбородке алели широкие ссадины, форменная одежда была вся изорвана и перепачкана. Он остался совсем один, не зная, что с его товарищами и где они теперь, однако ждал ответа от инженера, спрашивая в его лице всех своих невидимых врагов.
— Не всегда, — наконец отвечает АН-322. Снимает очки, по привычке устало трет переносицу и снова отпивает уже остывший горький чай. — Не всегда. Понимаешь, даже если нам кажется, что мы кому-то доверяем безоговорочно, все равно однажды его слова или поступки у нас окажутся под сомнением. Потому что у нас всегда есть собственное мнение, имеем мы на это право или нет.
Мысль 24
Север плохо помнит, как закончился тот день. Весь вечер он провел в кабинете у старого инженера АН-322 (так и не приспособился к странным местным именам, и инженеру пришлось на время свыкнуться с тем, что его зовут “Извините, пожалуйста”). К вечернему занятию Север уже неплохо освоился в местной технике, вспомнил, что проходили на старших курсах учебного центра по ту сторону Грани, и смог сразу же присоединиться к практической работе про действие аммиака на организм.
Ребята-стажеры, все примерно его возраста, кто-то чуть старше, собираются вокруг большого круглого стола и, чинно разместившись на автоматических стульях на одинаковой дистанции, по очереди высказываются тихими, спокойными и ровными голосами. Никто не проявляет эмоций, не старается лезть вперед, растолковать сложный момент непонятливым товарищам. Мнение каждого здесь подчеркнуто важно, но решение принимается коллективным разумом. Север даже старается вставить свои несколько слов о том, что в норме при взаимодействии метаболита с аммиаком синтезируется глутамин, но, стоит ему закончить, как его бодрую реплику отбивает прохладный и сдержанный голос светловолосой девушки с длинной косой:
— При взаимодействии метаболита с аммиаком синтезируется глутамат, который связывает аммиак и, в свою очередь, образует нетоксичный глутамин. Эти две реакции являются первичными и единственными нейтрализаторами аммиака в мозге.
— РИ, молодец! Ты такая умная! — слышится со всех сторон, а Север, вспыхнув спичкой, краснеет до кончиков ушей, исподлобья глядя на стажерку-отличницу. Та сидит спокойно, выпрямив спину и сложив руки на коленях, принимает комплименты легким кивком.
Инженер, принимающий у ребят зачеты, ставит каждому активному участнику дискуссии — в том числе и Северу, как он успевает заметить на большом мониторе — по пять баллов, а правильно ответившей девушке — десять. РИ-112 сдержанно улыбается уголками губ, и Север вскипает: больше всего ему не нравится местная подчеркнутая холодность, как будто это не человеческие эмоции, а заводские настройки. Как будто не люди, а искусственно выращенные роботы служат в Системе. Давешний разговор с АН-322 заставил его задуматься над правильностью такого суждения, однако поведение всех стажеров лишь подтвердило гипотезу. Люди за Гранью не умеют проявлять эмоций. Поэтому вести войну с Государством им совершенно не трудно. Ведь они считают, что это всего лишь их работа.
Робот-попутчик провожает Севера до его определенной Системой ячейки — маленькой комнаты в жилом блоке для стажеров, которым позволено жить и учиться прямо в центре. Среди множества запутанных коридоров парнишка не раз замечает табло “Опасно! Не входить”, и тем не менее, отдельные сотрудники в красных костюмах заходят, и шлюзы за ними наглухо закрываются. Любопытство пересиливает, и напротив одной такой таблички, поблескивающей в конце длинного темного коридора, Север ускоряет шаг, почти бежит, обгоняя робота-проводника, пока не закрылся шлюз. Поскальзываясь у самого края, успевает просунуть в проем левую руку… Створки шлюза больно сжимают предплечье, но отказываются раскрываться, как ни бей по герметичной железной перегородке. Взвывая от боли и досады, Север прислоняется лбом к холодной стене: как освободить руку, идей нет, а давление тем временем ощущается все сильнее, хотя створки не двигаются, просто зажимают кисть слишком сильно.