Шторм недоверчиво хмурится, слушая незнакомого старшего наставника, но Капитан, наклонившись, что-то тихо говорит ему на ухо, и тот, кивнув, очевидно уже доверяет говорящему больше. А Прометей, заметив это и встретив одобряющий взгляд Капитана, продолжает:
— Как вам уже известно, пять человек с нашей базы стали заложниками Системы. И надеюсь, что многие со мной согласятся: нельзя бросать их на произвол, даже несмотря на то, что первичной задачей сейчас является общая оборона. Я считаю, что в ходе операции необходимо выделить группу, которая вычислит их местонахождение и выведет ребят к нам. В дальнейшей операции они будут участвовать по мере возможностей. К тому же, если они хоть немного знают внутреннее устройство Системы, нам очень пригодятся их знания.
— Неплохая мысль, но слабо реализуемая практически, — парирует Шторм, дав наставнику договорить. — Что, если спасая пятерых, мы потеряем пятьдесят? Залог любой спасательной операции: чтобы по завершении не оказалось больше жертв, чем в начале.
— Если позволите мне взять командование отрядом, задачей которого будет непосредственно проникновение в офис Системы — я постараюсь обеспечить его безопасность, — Прометей старомодно кланяется, приложив ладонь к груди. Шторм снова смотрит на него недоверчиво, но машет рукой в знак согласия: Капитан, начальник этого храбреца, доходчиво объяснил, почему этому человеку стоит доверять.
Осторожно спустившись со стула, Прометей пробирается к выходу из конференц-зала: сейчас необходимо собрать отряд из пяти служащих, проверить и раздать оружие, еще раз повторить план, которого пока что даже нет. Очевидно, что они пойдут первыми, а здания офиса и оборонного центра будут оцеплены отрядами Цитадели, когда они уже окажутся внутри. Задача смертников, конечно, но на что не пойдешь ради своих.
У входа в боевой отдел его догоняет Мелисса: необыкновенно взволнованная, бледная, даже косички растрепались. Цепляется за его руку, с отчаянием заглядывая в глаза:
— Дмитрий Петрович! Можно с вами?
Прометей задумчиво смотрит на девушку. Ей недавно исполнилось тридцать три, но выглядит она все еще на двадцать пять. Невысокая, хрупкая, большеглазая стрекоза, кажется, автомат весит больше, чем она. Но Прометей хорошо понимает, почему она так рвется в бой.
— Можно, — кивает он. — Но от меня ни на шаг. Слушаться приказов. И не лезть вперед, как бы ни хотелось.
— Есть, — серьезно кивает Мелисса, с трудом пряча улыбку в уголках губ.
Однако одной просьбой дело не заканчивается. Забрав из оружейного отсека пять автоматов с пятью магазинами на каждый, броневые щитки на жилеты и пять очков против лазера, Прометей и Мелисса выходят и у дверей все еще гудящего изнутри конференц-зала встречают двоих прибывших парой часов назад. Варяг нервно теребит в руке красный кончик полосатого шарфа, ничем больше не выдавая свое волнение, его старший спутник — пилот в кожанке с коротко стриженным ежиком темных волос — и вовсе совершенно спокоен. И все же его голос звучит неожиданно глухо, когда он шагает вперед от двери, чтобы остановить старшего наставника.
— Забыл? — коротко спрашивает он, сканируя Прометея пристальным взглядом темных глаз. И тот все вспоминает, хотя поначалу не мог, несмотря на то, что внешность пилота казалась знакомой. Прошло почти пятнадцать лет, они оба слегка постарели и заметно изменились, но не узнать все-таки невозможно.
— Здорово, Стриж, — Прометей крепко встряхивает его сухую жилистую ладонь, и колючий взгляд Максима немного теплеет в ответ на узнавание. — Мне б твою память.
— Признаться, я не вспомнил большую часть географии Цитадели, — без тени улыбки шутит он. — Но у вас растет достойная смена, — хлопает по плечу смущенного парнишку. Варяг снова кашляет, отвернувшись. — Я вел машину, а он следил за дорогой. Возьмешь? — спрашивает без предисловий.
— Возьму, — кивает Прометей и вдруг запинается на слове, не зная, как бы тактичнее спросить. — А вы… та девушка, она…
— Если ты про художницу Алену, то пятнадцать лет назад мы поженились. Жива-здорова, ждет меня дома. Спасла вашего первокурсника, — тяжелая ладонь снова ложится на плечо Варягу. — Под химатаку попал, надышался какой-то дрянью. Повредил альвеолы и бронхи, но вроде жить будет.
— Все починим, — лучезарно улыбается Мелисса. — Только чуть позже. Потерпишь?