Разве право на достоинство личности европейца не попирается на распродажах Сотсби, когда потную майку Майкла Джексона продают за миллион долларов? А когда миллиардер строит яхту за 200 миллионов долларов, разве он не унижает миллионы соотечественников, которые ужимают свой бюджет, накапливая их для лечения ребенка?
Очевидно, что миллиарды невозможно заработать личным трудом. Миллиарды можно заработать только за счет труда или глупости миллионов честных людей. Например, оплачивая труд рабочего, ученого и инженера в существенно меньшем размере, чем тот прибавочный продукт, который они создают. Или покупая за гроши нефть в Ираке, предварительно его оккупировав. Не трудно догадаться, что у всех людей западной цивилизации имеется равное право на такой обман. Какое равенство может быть между честным человеком и мошенником? Равенство в возможностях обмануть равного? Или равенство в возможности быть порядочным?
Так кого мы обманываем, когда провозглашаем права человека, заранее зная, что они всегда будут нарушаться в пользу богатого и сильного за счет бедного и слабого?
Как можно обеспечить право на свободу и личную неприкосновенность законами, если закон, по своему определению, есть ограничение свободы?
О какой свободе можно говорить, если законов становится все больше, а людей, которые разбираются в этих законах, все меньше? Такое положение дает возможность, например, юристам не пропорционально своим усилиям богатеть за счет людей, которые не знают законов. Использую противоречия и двусмысленности, которые были и всегда будут в законах, юристы добиваются ослабления действий этих законов. Правда, для тех, кто им платит большие деньги.
Кто с кем играет в кошки мышки со свободой совести? И зачем?
Выходит, что для западного человека, свобода (включая свободу совести) определяется так: чем больше законов, тем больше свободы. Другими словами, если ты не сидишь в тюрьме, ты свободен. А разве жизнь в городе не является своего рода тюрьмой, только с меньшими, чем в тюрьме, ограничениями? Квартира также ограничивает твое пространство, как и тюрьма, только это пространство можно расширить за счет улицы, офиса и возможностью раз в год съездить в отпуск.
Логика подсказывает, что чем больше ограничений накладывает на людей закон, а законов становится все больше и больше, тем меньше свободы имеет человек. Однако западный человек напоминает птицу в клетке: мало того, что он парадоксальным образом чувствует себя свободным, он еще и гордится этой клеткой, как цивилизационным достижением.
Права человека не ограничивают плохих парней. Они, наоборот, поощряют «плохих парней» к нехорошим действиям. Если в древности за плохое поведение просто убивали или садили на кол, то толерантность сегодняшнего дня формирует мнение, что убийца – такая же личность и имеет такие права как любой другой человек.
И вроде бы по христиански: Христос простил убийце, висящему рядом на кресте, его грехи и отправил в Рай. Но на самом деле такая современная европейская толерантность – антихристианская позиция. Христианская позиция заключается в том, что прощение очищает душу через покаяние. Нельзя прощать убийцу за его поступок, тем более возлюбить его. Христианское милосердие взывает к той части души убийцы, которая еще освещена совестью. Покаяние, то есть осознание своего греха и отказ от его повторения, - вот на что направлено христианское милосердие. Законы государства тут бессильны.
Свобода совести – главный принцип прав человека, который снимает внутренние барьеры по самоограничению. А права человека – это способ борьбы с инакомыслием, которое не разделяет принципов западной цивилизации.
Свобода совести «разрешает» человеку делать мерзости в рамках закона. Свобода совести хорошим людям не нужна, потому что они по своей сути, то есть по своему воспитанию и культуре свое поведение соотносят с совестью. Их убеждения не нуждаются в защите закона, потому что они и есть закон. В защите нуждается сам человек: его плоть, его дом, его семья. Доброта и порядочность всегда вызывает уважение у тех, кто сам в жизни старается руководствоваться голосом совести. Для человека умертвившего в себе голос совести порядочный человек является вызовом смысла жизни: он раздражает, на него направлена агрессия, его провоцируют и подставляют.
Человек милосердный, добрый, образованный и культурный выгоден всем: политикам, ворам, военным, чиновникам, начальникам, врагам и друзьям. Почему тогда хорошие люди так раздражают злых и завистливых? Почему милосердный, но бедный не завидует богатому, но злому? Почему сильного, но тупого всегда раздражает слабый, но умный? Может быть потому, что хороший человек и его поступки являются внешним проявлением совести для того человека, который уже не слышит ее голос в себе?
Совесть в человеке есть всегда. Проблема заключается в том – руководствуется человек ею или нет. Можно и нужно подчеркнуть очевидный для всех факт, что свобода совести является узаконенным правом этой совестью не пользоваться. Таким образом, закон, выдуманный человеком, освобождает человека от мук совести и открывает двери для произвола одной личности над другой.
Бог не поможет человеку, которому нравится быть животным.
Законы государства не заставят плохих людей отказаться от своих принципов!
Право на свободу и личную неприкосновенность.
«Для того, чтобы человеку узнать тот закон,
которому он подчинен и который дает ему свободу,
ему надо подняться из телесной жизни в духовную».
Л. Толстой
Очень часто, когда я засыпаю и думаю о свободе и личной неприкосновенности, мне приходит в голову мысль, что меня кто-то держит за дурака и лоха. Почему? Потому что, начиная с утра, когда я просыпаюсь, и, заканчивая ночью, когда я засыпаю, я каждую минуту ощущаю несвободу и зависимость. Зависимость от начальства, от наличия или отсутствия еды или от наличия или отсутствия денег, от политиков и чиновником, от террористов и от идеологии, от телевидения, от Интернета, от погоды, от своих мыслей и от желаний… Я освобождаюсь от этого мира только когда засыпаю, и мне не снятся сны. Во все остальное время я несвободен.
После рождения наступает детство, во время которого нас воспитывают в семье, в садике, в школе, в университете и на работе. То есть ограничивают и научают подавлять проявление желаний и потребностей.
«Инстинкт свободы» зарождается в юности, когда гормоны резко усиливают желания, а возможности их реализации - ограниченны. У плохо воспитанного молодого человека не хватает ни ума, ни воли, ни навыков обуздать свои страсти. Он начинает «бунтовать». Против родителей, против учителей, против государства, против правил, которые ему прививали в детстве. В общем – против всех и всего. Главным двигателем «прогресса» в молодости является сексуальная потребность, которая наталкивается на такое множество препятствий и ограничений, что «бунт» тела против цивилизационных правил заставляет молодого человека делать большие глупости.
Ну, и, естественно, молодой человек оправдывает свое «гормональное» поведение, находя причины несправедливости не в себе, а во внешних факторах. Попробуйте остановить кобеля, который устремляется за сучкой во время течки, и вы поймете, о чем здесь идет речь. Молодой человек убежден в своей правоте, потому что он себя так чувствует. Сравнение с кобелем, наверно, его оскорбит. Но зависимость мыслей от присутствия гормонов в крови, не всегда осознается. Однако, только в старости понимаешь, что делать глупости в молодости не только неизбежно, но и приятно.
Но если гормональная юность затянулась, человек неизбежно продолжает бороться с ограничениями и отстаивает личную свободу и личную неприкосновенность самыми различными, порой экстремальными способами. Иногда, при исследовании исторических материалов, невольно приходит мысль, что идеи справедливости, свободы и равенства ближе всего тем людям, у которых «гормональная» юность затянулась и плавно перешла в неудовлетворенную зрелость. Возможно, эта мысль ошибочна. Но почему она так часто возникает при знакомстве с серьезными материалами. Сразу вспоминается и Наполеон, и Ленин, и Гитлер, и Сталин. Неужели сексуальная неудовлетворенность является энергетической основой для всевозможных теорий о социальной справедливости?