— Эй, чучело, ты мальца не видал?
Вопрос задал громила лет тридцати пяти с выпирающим подбородком. В его руке Сергей увидел обычную биту, каких много повидал в своей жизни.
— Не видал!
Серов услышал за спиной, как мальчишка пытается заглушить свое дыхание, походившее после бега на лошадиный хрип.
— Иди-ка сюда, чучело, мы на тебя посмотрим. Больно ты странный!
Этим, похоже, не нужны были Цивилизаторы. В них и так чего-то не хватало. Сергей нехотя пошел навстречу судьбе. Пакеты остались рядом с пацаном, где-то в высокой траве.
— А чего хилый такой? — задавший вопрос весил на взгляд больше центнера. Его угрюмое лицо не предвещало ничего хорошего.
— Долго болел. — Сергей не врал.
— Раньше больше весил?
— Да!
Громила с выпирающим подбородком соскочил с коня и подошел вплотную к Серову.
— Иноземец! И одежда чудная, и говор. И смотрит, будто равен нам. — Он осмотрел Сергея с ног до головы.
— Умеешь что-нибудь?
— Только убивать научили. Большего не успел.
Серов привык говорить, что думает, но тут понял, что сказал что-то не то или не тем.
— И чем научили убивать? — громила спрашивал без всякой издевки.
— Руками… чем же еще?
— Просто так можешь убить? Или повод нужен? — спросил сидящий на коне второй бугай.
— Просто так даже мухи не родятся…
Мужик, стоящий возле Серова, покровительственно улыбнулся:
— Ты смотри — храбр! И за словом в карман не лезет. Надо его выражение запомнить.
— Ножом убивать умеешь?
— Могу!
— Ну, вот тебе и шанс. Выбирай! Или мы тебя дубинами забьем насмерть, или ты перережешь горло гаденышу, что прячется за тобой.
— Дайте нож! — голос Сергея не подвел.
Нож кинули не задумываясь.
— А покрупнее есть что-нибудь, не такая мелочь?
Сергей взвесил на руке обрубок, очень напоминавший заточку.
— Этим обойдешься.
Конники ждали. Их поджарые лошади косили на Серова бешеными глазами.
— Слышь, пацан, видимо, судьба у меня такая! — Серов сказал это очень-очень тихо.
Нож лег в ладонь так, как учили. И лезвие, сверкнув голубой змеей, вошло в горло сидящему на коне. Тот даже не захрипел: просто завалился набок, зацепившись ногой за стремя.
Мальчишка взвыл и бросился к лесу. Сергей проводил его взглядом, и этого мгновения хватило, чтобы упустить из виду громилу.
Нож вошел где-то под сердцем. Сергей икнул и упал на колени. Успел еще почувствовать, как в спину ткнули сапогом.
Земля с размаху ударила в лицо.
Кто-то растирал тело Серова водой. Рана не болела, а лишь слегка пощипывала.
— Мам, он за меня с жизнью расстался! — мальчишеский голос давился слезами. — Мама, сделай что-нибудь. Я не хочу, чтобы он умирал!
Голова Сергея оказалась на чьих-то коленях. Чьи-то руки гладили ему волосы. Влага капала на лицо.
— Там, в траве пакеты… Вода… дайте выпить. Рано мне… еще умирать… — прохрипел он, но глаза открыть не мог, их как будто склеило.
— Воды хочет!.. Значит, умрет. Красивый, а прожил немного, — влился в ухо грудной девичий голос, потом охнул.
Голова парня вновь оказалась на земле. По губам провели влажными пальцами, в рот потекла безвкусная жидкость. Сергея передернуло. Он вновь потерял сознание.
Очнулся среди ночи. Темнота и влажный воздух напомнили единственную поездку на море, состоявшуюся в далеком детстве.
Руки сами потянулись к ране. Под сердцем шрама не было. Сергей долго себя ощупывал, и наконец вспомнил слова системы о живительных пакетах.
Он лежал на сеновале, на мягкой, пахучей перине из сухих трав. Когда полностью пришел в себя, Сергей протянул руку и почувствовал рядом чей-то упругий округлый бок. Прислушался: женщина дышала ровно — значит, спала.
Кто такая? Как выглядит? На эти вопросы Серов ответить не мог. Ни луча света, ни даже отблеска! Сплошная темень.
— Проснись! — тихо позвал Сергей. — Проснись, пожалуйста…
Мягкая рука коснулась его лица, ласково погладила по щеке.
— Жив!
Сергей узнал ее голос.
— Ты кудесник? Али кто пострашнее? — Девушка задавала вопросы, а ее рука все продолжала гладить парня по лицу.
— Я иноземец.
— Ты храбрый! Среди наших мужчин таких уж не осталось. Всех смелых перебили, а уцелевшие ни на кого не похожи. Воду твою волшебную я спрятала во флягах. Рядом с тобою лежат, с правого бока.
— О других иноземцах не слышала?