Прощать его я передумала. Молча развернулась и ушла собирать вещи. Ну, как вещи — скрипку.
Так же молча, спустилась вниз, прижимая к груди свой инструмент, и не глядя прошествовала мимо озадаченного Эдриана к входной двери. Мысленно ругая себя за опрометчивую надежду на то, что я ему хоть капельку интересна, наблюдала, как дверь плавно отъезжает в сторону и впускает внутрь холодный ночной воздух.
— Черт!.. — Эдриан выругался и рывком утянул меня к себе за спину.
Под злым взглядом Шерил чуть не выронила скрипку, и вцепилась одной рукой в стоящего передо мной мужчину, пытаясь понять, почему он вдруг задействовал матерный язык.
— Далеко собрались? — У нее еще и голос злой, в придачу к горящим огнем глазам.
Я точно помню, что перед сном она одета была по-другому…
Сейчас же Шерил в кожаном плаще и на высоких каблуках, на фоне полной луны выглядела… зловеще.
Со следующего момента я перестала вообще что-либо понимать.
Эдриан рванул вперед, и втащил Шерил внутрь. Со всей силы впечатал ее в стену, приподнимая за горло. Я вскрикнула и зажмурилась. Когда открыла глаза — Эдриан уже лежал на полу, присыпанный стеклом от разбитой о его голову той самой напольной вазы. А Шерил неотрывно глядя на меня дикими глазами, двигалась в мою сторону. И что-то мне подсказывает — не за тем, чтобы узнать, куда это я собралась…
Я завизжала во весь голос, стараясь перекричать собственное бешено-бьющееся от страха сердце, и побежала вглубь дома. Спохватилась, что планировку комнат я так и не запомнила, а потому сменила траекторию бега и вылетела на улицу.
Нечеловеческое пыхтение за спиной заставило обернуться, от увиденного волосы на голове зашевелились, а ноги вросли в землю.
Волк размером с медведя, а именно такого размера я видела медведей в зоопарке, стоял на задних лапах. Желтые клыки, вздыбленная шерсть, но… совершенно осмысленный, человеческий взгляд.
Взвыв, кинулся на меня.
От ужаса даже голос пропал, побежала вперед, не разбирая дороги, и зря — споткнулась о клумбу и пребольно ударилась головой о камень на дорожке.
Последнее, что я услышала, перед тем как отключиться — клацающие челюсти надо мной.
Глава 13
Шерил поежилась от ветра, и подняв голову вверх, втянула в себя безумно вкусный аромат свежести, какой бывает только когда идет дождь, как сейчас.
Запах, неизменно ассоциирующийся у нее с детством.
Она и ее папа любили играть на улице в такие моменты, без зонтов, промокшие до нитки и невероятно счастливые. Они всегда играли под дождем. Именно в такие минуты Шерил убеждалась в том, что ее папа — самый лучший папа во всем мире. Да что там, мире — во всей вселенной.
Девушка стояла опершись на машину, вспоминая безоблачные моменты детства, пока не услышала щелчок открывающейся двери.
Виктор и Генри не заставили себя долго ждать. С маленьким чемоданом в одной руке, и небольшим железным кейсом в другой — стояли на пороге лаборатории, в ожидании дальнейших указаний.
Презрительно оглядев мужчин, произнесла тихо, но оба ее услышали, как если бы она кричала им прямо в уши:
— Доктор Клэйтон, вы готовы?
Хоть ответ и был очевиден, девушка все же задала этот вопрос.
— Мисс… — Виктор осекся. Он до сих пор не знал, как ее зовут. — Генри едет с нами.
— Генри? — Поморщилась Шерил.
— Да, Генри. Генри Бэллфор. Он — наглядное доказательство того, что от проклятия можно избавиться. Он будет моим помощником, и… это не обсуждается. — Доктор сказал это, и замер еле дыша. Слишком опасно вот так ставить условия оборотню, но он нашел в себе силы это произнести.
Шерил кинула апатичный взгляд на Генри, но, надо признать, стоило ей это невероятных усилий. Как только почувствовала его, сердце тут же принялось лихорадочно стучать о ребра. В первое мгновение хотела прыгнуть в машину, и уехать куда подальше, или… разорвать его на части, чтобы больше никогда не испытывать подобных эмоций.
Кивнула в знак согласия.
Минимум одежды в маленьком чемодане, и кейс замком в котором надежно спрятаны все документы и записи. Все это Виктор забрал с собой, и запер лабораторию на ключ.
Он снизу вверх оглядел здание грустным взглядом. Слишком много воспоминаний связано с этим местом… Доктор был полностью уверен, что больше не вернется сюда. Никто не вернется. Никогда.
Своим уходом Виктор ставил жирную точку последнего предложения на странице его жизни.