– Стоп-стоп-стоп, – усмехнулся Джек. – Помедленнее.
Напарник записал данные в блокнот.
– А ты неплохо надрочилась. От новичка такого не ожидаешь.
– Я этим всю жизнь занимаюсь. Забыл что ли?
– Нет. Просто... знаешь, я был худшего мнения о наёмных убийцах.
Раздался миномётный град. И в тот миг, когда взрывы должны были заглушить выстрел Джека, Жоанну парализовало.
"Нет... не галлюцинация".
Инквизитор уже хотела предупредить напарника о том, что заметила рядом с целью цепочку скаутов-десантников, когда произошёл взрыв.
Но это был не миномётный снаряд, а ракета, попавшая этажём ниже.
Пол ушёл из-под ног, и последние отблески света для Жоанны померкли.
9
Инквизитор с трудом подавила крик, когда очнулась. Жоанна превратилась в боль, словно вышла на ринг против взвода штурмовиков, и те здорово её отметелили. Жоанна приподнялась на руках, попыталась опереться на ноги и всё-таки вскрикнула.
Левая нога от лодыжки и ниже стала какой-то деревянной. Жоанна едва чувствовала прикосновения.
Инквизитор осмотрелась. Дом, в котором засели снайперы, получил страшную рану. Его выпотрошили. Только чудом он ещё не развалился, хотя основание сточили почти вдвое.
Вокруг шумел ночной бой. Грохотали болтеры. Они могли вырвать душу из тела одним только громом выстрелов. Сотрясалась земля от попадания крупнокалиберных снарядов. Гусеницы танков, как хорошие мясорубки, деловито перемалывали всё: руины, остовы сгоревших машин, трупы, укрепления, боевую технику и объятых ужасом солдат. Тут и там раздавались дикие крики жестокой и всепоглощающей агонии.
Ад на земле.
Неподалёку в воздухе завис крохотный "Грозовой Коготь" Стальных Исповедников.
Летательный аппарат направил дюзы вниз. Когда пилот добился необходимой устойчивости, со спонсонов, прикреплённых к кабине, сорвались ракеты, а спаренная штурмовая пушка исторгла потоки болт-снарядов.
"Грозовой Коготь" снова изменил направление реактивной тяги и унёсся прочь.
Жоанна, подпрыгивая на одной ноге, поспешила скрыться в доме. Держась за изрешечённые осколками стены, она добралась до окна и увидела, как горит цитадель Адептус Арбитрес. Ещё совсем недавно казавшаяся неприступной крепость пылала и обваливалась. Да, Жоанна знала, что десантники сровняют это место с землёй, но не думала, что они сделают это настолько буквально.
Наёмники ещё отстреливались, но при виде пары "Поборников", нескольких "Хищников" и дредноутов, у Жоанны не оставалось никаких сомнений, что те обречены.
Один из осадных танков остановился и выстрелил. Внутри склада, занятого бойцами Classis Libera, словно бы вспыхнула звезда. В следующее мгновение здание разлетелось в вихре обломков и огня. С позиций наёмников протянулся шлейф реактивного снаряда. Он угодил в бульдозерный отвал "Поборника", но нисколько не замедлил продвижение танка. Стрелок ракетной установки даже не успел, наверное, огорчиться, так как траншеи вспыхнули, залитые прометием. Дредноуты Стальных Исповедников проломили оборону.
Раздался стон.
Инквизитор выругалась про себя и попрыгала на поиски Джека. Жоанна лихорадочно всматривалась в темноту разворошённого снайперского гнезда. Инквизитор нашла товарища заваленным обломками. Нарядная форма наёмника потемнела.
– Терпи, Джек… терпи.
Тяжело дыша, Жоанна сбросила почти все куски армированной плиты, кроме той, что пригвоздила к полу левую руку Джека. Инквизитор пыхтела, ругалась сквозь зубы, но ничего не могла поделать с камнем. Слишком тяжело, да ещё и никак не выходило опереться на больную ногу.
Джек снова застонал, как зверь, угодивший лапой в капкан. Жоанна стряхнула с плеч рюкзак, покопалась в перевёрнутом вверх дном содержимом и извлекла наружу ампулу с обезболивающем, шприц. Она разорвала лохмотья, вообще оторвала рукав. Потом очистила от грязи кожу проспиртованной салфеткой и ввела лекарство внутримышечно.
Прогремели шаги, и душа инквизитора как будто закричала, вырываясь из тела:
"Спасайся. Спасайся!"
Но Жоанна не могла пошевелиться. Любые другие мысли исчезли. Весь мир Жоанны уменьшился до звука шагов кого-то очень тяжёлого. Инквизитор даже почти ослепла в этот миг, словно ей ударили по голове. Остался только звук. Крошащийся камнебетон, шершавый песок под подошвой сабатона, уверенные шаги более подходящие машине, а не живому существу.
Бах-бах. Бах-бах.
Джек больше не стонал, но начал бредить едва слышно.