– За нас! – Нере влил в себя пиво. – Ещё! – прикрикнул он, довольно рыгнув.
– А ты почему не пьёшь? – повернулся он к Вилхелму.
– Да вот здесь уже, – исполняющий обязанности показал, где.
Вилхелм улыбнулся Манрикетте, хотя не был уверен, что вышло хорошо. Мурцатто улыбнулась в ответ, но несколько натянуто и разочарованно.
– Послушайте, парни, – вздохнула Мурцатто. – Я тут уже весь вечер хожу вокруг да около, а вы всё никак не въезжаете, – она сделал паузу и произнесла. – Пора. Валить. Из. Компании.
Нере чуть не подавился. Он даже не обратил внимания на то, что официантка принесла ещё одну кружку.
Мурцатто сделала небольшой глоток вина, посмотрела на собеседников, а потом продолжила:
– Дошло?
– Ну, знаешь ли, такое тяжело пережевать, – сказал Нере.
– Нет, серьёзно, – усмехнулась Мурцатто. – Вот Вилхелм, кажется, понимает, а тебе, Нере, хоть ноги отрежь, хоть член. Без толку.
– Наёмничество – опасный труд с достойной оплатой, – пробурчал Нере.
– Мёртвым деньги не нужны, – Мурцатто отправила в рот крохотное ракообразное существо.
– И в целом… нет ничего увлекательнее, – проговорил На-всякий-случай.
– Да и после битвы… – Нере ухмыльнулся, – как вставишь кому-нибудь! – На-всякий-случай подкрепил реплику движениями кулаков на себя. – Такая ебля только после битвы.
Мурцатто поморщилась:
– Какой ты неисправимый романтик, Нере.
Лейтенант перевела взгляд на Вилхелма, и в этом взгляде не осталось тепла, только бесконечное благоразумие.
– Ну а ты, Вилхелм. Не кажется, тебе, что пора завязывать?
– А я... больше и не умею ничего, – ответил он.
Мурцатто покачала головой с таким видом, будто паламониды прокисли.
– Ну так научись, – сказала лейтенант. – Этот… – Мурцатто кивнула на Нере, – слишком толстокожий. Пьянки-гулянки. Всё кончится тем, что его самого… – лейтенант повторила жест Нере, – натянут.
– Эй, – На-всякий-случай направил на Мурцатто указательный палец. – Следи-ка за выражениями.
Лейтенант отмахнулась. Она прикончила угощения и оставила на салфетке стопку монет.
– Короче, парни, если бы вы хоть немножко соображали, то догадались бы, почему мы зависаем в пиратском порту, а не где-нибудь на Мордвиге.
Нере проскрежетал зубами.
Вилхелм же отпил рекаф. Он догадывался.
– Classis Libera вне закона, – сказала Мурцатто. – Ни одна нормальная верфь "Амбицию" не примет. Инквизиция, скорее всего, арестовала счета Георга и уже выслала за его головой убийц. И шестерёнки, наверняка, тоже кого-нибудь послали.
Мурцатто оглядела собеседников и продолжила:
– Самое время менять документы и попытаться спастись. Георг Хокберг растерял доверие, репутацию, а, самое главное, платёжеспособность.
Мурцатто откинулась на спинку кожаного дивана и продолжила:
– Своим я уже всё чётко объяснила, так что по старой дружбе решила предупредить и тебя, Нере.
На-всякий-случай молчал.
– Ладно... удачи, парни, – Мурцатто встала из-за стола. – Она вам ещё понадобится.
Вилхелм хотел было проститься, но не определился: "прощай" или "до свидания".
Нере сказал чуть погодя:
– Вот пизда. Всё настроение испортила.
2
"Мало нас осталось", – Вилхелм оглядел собравшихся офицеров.
Свежеватель, Каролус, Гарольд, Руиз.
– Я так понимаю, господа, что Шай и Нере не появятся? – спросил Георг.
Вилхелм привык к тому, что капитан всегда излучал уверенность, роскошь, здоровье, успех, к которому стремился каждый. Теперь же, глядя на Георга Хокберга, Вилхелм вспомнил о словах Мурцатто. Он ощутил проклятый холод, во рту появился неприятный привкус – горечь поражения.
Георг Хокберг осунулся. Его одежда была измята, и сам капитан выглядел не лучше. Засаленные волосы, слезящиеся воспалённые глаза, трехдневная щетина, плавно переходящая в лохматые бакенбарды, покрасневший нос.
Капитан и сам прекрасно понимал, как выглядит, а поэтому натянул на лицо дежурную улыбку. Однако после этого стал смотреться ещё хуже.
Похолодало.
– У Нере отказал один протез, капитан, – ответил Вилхелм. – Он сейчас у Децимоса.
С места поднялся Освальд. Без силовых доспехов он двигался пугающе бесшумно.
– У Шай рецидив. Она в госпитале.
– Понятно... – вздохнул Георг.
– Капитан, – продолжил Освальд, – я настаиваю на том, чтобы запретить солдатам использовать боевые стимуляторы. Их польза преувеличена, а побочные эффекты слишком тяжёлые.