Во-первых, Виктору не нужно было сражаться, а, кроме того, звенья авиации Classis Libera постоянно связывались друг с другом, и диспетчеры на "Неустрашимом-II" отслеживали их положение. Погода никак не могла помешать пилоту.
Во-вторых, Виктор любил свою "птичку", как бы стара и непритязательна она ни была. Дух Машины и сейчас оставался таким же отзывчивым и рьяным, как и одиннадцать лет назад, когда Виктор впервые с ним познакомился.
В-третьих, Виктор просто радовался свободе. Наконец его выпустили. Наконец его услуги были востребованы.
Да, Виктор сопровождал "Тетрархи" при наступлении на Кантаврис, но на этом его участие в скутумской кампании завершилось. В отличие от многих других наёмников он считал этот контракт не до усрачки жутким, а скучным до смерти.
Виктор набрал высоту, разогнался, дёрнул штурвал на себя и одновременно отключил двигатели. "Молния" задрала нос и несколько секунд пролетела, направив хвост к земле. Когда самолёт вновь повалился обратно, Виктор привёл все системы в нормальный режим и продолжил полёт.
– Всё, всё... хорош! – воскликнул диспетчер. – Не мучай машину! Пятая "кобра" сегодня!
Кровь ещё стучала в висках. Виктор ответил:
– Не нуди.
– Нет, Виктор, – не унимался диспетчер. – Я сейчас свяжусь с твоим командиром. Не хватало ещё, чтобы ты разбился до появления пиратов.
– Бля, Сонни! Ещё раз и всё! Всё!
– Нет, чёрт побери! Злобные разбойнички, от которых ты должен очистить небо Талина, сейчас появятся на радаре. Вот тогда и наиграешься вдоволь.
– Да там неинтересно, – поморщился Виктор. – "Валькирии" мне не соперницы, а учитывая, что это у них самая лучшая техника, то… сам понимаешь…
– Ты гляди, не поубивай их по-настоящему, – хмыкнул диспетчер.
– Ну вообще-то немного крови и смерти не помешало бы, – отозвался Виктор. – Могут ведь и не поверить…
Виктор засёк вражескую "стаю". На экране радара высветился косяк из нескольких десятков мерцающих точек.
Кроме названых десантно-штурмовых челноков наёмники Classis Libera ждали один грузовой "Тетрарх" и несколько переделанных из гражданских машин аэрокосмических транспортов. По утверждённому сценарию противоборствующие стороны должны были погонять друг друга над городом несколько минут, а потом разлететься, чтобы продолжить представление уже в пустошах.
В воксе раздался голос командира эскадрильи:
– Так, господа... приготовиться. От плана не отклоняемся.
Виктор вздохнул. По-хорошему, он мог поразить несколько целей ещё до того, как увидит их собственными глазами. Видимо, именно из этих соображений ракеты с самонаведением подвешивать к крыльям не стали.
Через минуту пилот различил, как сквозь тучу на горизонте прорываются чёрные точки налётчиков. Он пригляделся. Некоторые машины пиратов выглядели, может быть, лишь чуточку лучше орочьего летучего мусора.
– Так, ребята… – донеслось сообщение командира эскадрильи. – "Этажёрка". Я поведу. Хоук – средняя ступенька. Вик – верхняя. Но, повторюсь, особо не лютуйте. Собьёте кого-нибудь – будут большие проблемы.
– Не беспокойтесь, командир, – проговорил Виктор.
– Особенно ты, де Йонг… возьми себя за яйца, – проговорил командир.
– Требую уточнения, – ответил Виктор. – Держаться за яйца или штурвал?
– Иди-ка ты, остряк.
Три тройки "Молний" растянулись диагональю с высоты двух тысяч километров от земли и выше. Суть такого строя – не дать целям уйти от атаки за счёт высокой манёвренности. Даже если противник набирал высоту "горкой", то попадал под огонь второй ступени "Этажёрки". А ведь была ещё и третья для особенно проворных…
Правда, никто из пилотов истребителей подобной прыти от пиратов не ждал. Не то чтобы там не было своих асов, просто в поединке "Валькирий" и "Молний" победитель заведомо известен.
– Первое звено, атакуем, – прозвучал приказ командира.
Виктор вильнул крылом, чтобы рассмотреть из кабины, как тройка "Молний" спикировала на самолёты "противника". Вспыхнули и мгновенно пропали лазерные лучи, стволы автоматических орудий поплевались огнём. Эти выстрелы ушли в молоко, точнее в холодный песок, который как бесцветное море окружал город-крепость.
Виктору тоже захотелось зажать кнопку на штурвале и залить пространство перед собой самой разнообразной смертью: от обжигающего света до разрывающей в клочья шрапнели.