В голове лейтенанта ещё крутились мысли о том, чтобы взять языка, но...
– Возвращайся в грязь!
Вилхелм опустил сапог на аристократически тонкое и бледное лицо эльдара.
3
– Не… не смог… не см… – всё повторял и повторял Нере.
Освальд вытянул лейтенанта из люка на башне "Леман Русса".
Воняло палёной плотью и сгоревшей проводкой. В прорехах формы лейтенанта виднелось обожжённое до углей мясо, а металлические протезы ног закоптились и расплавились так, что уже не гнулись.
"Астартес бы справился. Нере… не знаю", – подумал Освальд, но всё-таки выкрикнул:
– Медик!
Доппельзольднеры Свежевателя, Шай, а вместе с ними и Георг, под удар друкари не попали – всё-таки трофейные "Горгоны" не могли соперничать по скорости с "Химерами", боевыми танками и рыцарями.
Оно и к лучшему, потому что от танковой роты Свободного Отряда остались одни воспоминания.
Друкари не стали вступать в прямой бой с ротой Нере, а просто основательно её разбомбили. Токсичный газ из протёкших канистр "Гибельных Волков" и изменившееся направление ветра не оставили выжившим ни единого шанса. Яд не добрался только до ведущего танка.
"Нере повезло, – подумал Освальд, глядя вслед медикам, которые тащили носилки с раненым лейтенантом к заходящему на посадку медэваку. – Или не повезло, если он всё-таки умрёт после всех пережитых мучений".
Освальд спрыгнул с покорёженного остова "Леман Русса" и направился обратно к Георгу.
Капитан положил руки на затылок и осматривал учинённый разгром. Даже обломки сбитых рыцарями "Захватчиков" ничуть не обрадовали Георга, потому что в тот день Classis Libera потеряла гораздо больше. Освальд даже не стал ничего спрашивать или высказывать важное мнение. Слова были лишними.
"Аквила" с красными крестами на крыльях поднялась в небо, унося с собой единственного выжившего бойца танковой роты.
Освальд кивнул Свежевателю.
– По коням, парни! – прикрикнул лейтенант.
Рык Свежевателя вывел капитана из ступора.
– Пошли... – произнёс Георг полушёпотом.
Когда капитан поднялся на борт "Горгона" с установленной сценой, то сбросил королевскую мантию и корону на трон. Через несколько минут "Горгоны" доппельзольднеров добрались до роты Вилхелма.
Георг также тихо проговорил:
– Бля…
Всё дело в том, что мотострелковая рота выглядела лишь чуточку лучше танковой: точно такая же чадящая дымом змея, потрошённая и разорванная на куски, разве что выживших наёмников было много больше одного.
Некоторые "Химеры" завалились на обочину, другие машины уничтожили прямо на дороге вместе с экипажем. Вокруг техники догорали чёрные пятна: бывшие люди, превращённые в огарки.
К чести компании, здесь солдаты хотя бы дали сдачи. Освальд заметил множество сбитых гравициклов и транспортов друкари. Наёмники, как дань жестоким богам, стаскивали трупы чужаков к стопам Вольных Клинков, обливали смрадные кучи прометиумом и поджигали.
Освальд с ухмылкой заметил, как один солдат со снайперской винтовкой за плечами режет уши друкари и нанизывает их на леску.
"Горгон" съехал с дороги. Пришлось схватиться за ограждение, чтобы не слететь под гусеницы. Взгляд десантника вновь скользнул вдоль разгромленной колонны.
Одни наёмники бились за жизнь раненых: делали непрямой массаж сердца, искусственное дыхание, пытались остановить кровотечение или кололи адреналин. Всё в пустую, потому что друкари как никто другой умели отбирать жизнь: медленно, смакуя каждое мгновение, пока яды в осколочных снарядах ослабляют иммунитет жертв.
Другие наёмники деловито оценивали состояние боевой техники. Здесь успехи были заметны. Одна "Химера" ревела, как животное, попавшее в капкан, ещё над парой трудились команды ремонтников. Они ставили на место выбитые катки, латали гусеницы, чистили двигатели и демонтировали повреждённые орудия.
Наконец нашлись среди наёмников те, кто без лишних сантиментов обирал погибших товарищей. Освальд давно путешествовал вместе со Classis Libera – ещё жив был отец Георга, когда десантник попал в компанию – но привыкнуть к такой картине до сих пор не смог. Освальд облокотился на ограждение с позолоченными венками и сплюнул за борт. Слюна упала на сиденье переломленного пополам гравицикла. Рядом с повреждённой техникой Освальд разглядел кое-что интересное: убитого чужака, но чужака, который отличался от прочих налётчиков.
Если снаряжение друкари походило на колючий тёмный терновник, то доспехи и оружие этого воина Освальд сравнил с водой – настолько гармонично один элемент перетекал в другой. Стрелок скрывал бежевую броню под плащом-пыльником, но после смерти всё тайное стало явным.