Хотя бы четыре часа, а там хоть не расти трава.
– С… Свеж… Свежеватель Боб! Ну что за глупое имя... – эхом донёсся далёкий женский голос: непомерно высокий, а оттого ещё более мучительный.
Хуже будильника Свежеватель ещё не слышал.
Лейтенант сверился с часами. Головная боль, врезающаяся в глазные яблоки изнутри, возникла не просто так – ему дали на сон вдвое меньше положенного. Отблески Отарио только-только начали выглядывать из-за горизонта.
С тяжёлым вздохом лейтенант сел и охнул. Пропущенный накануне удар дал о себе знать – ныло плечо. Свежеватель нащупал упаковку обезболивающих, проглотил одну таблетку, а потом, наконец, ответил на входящее сообщение:
– Свежеватель слушает.
– Вы там пьяный что ли?! Полковник Энн Хейз, 123-й катачанский, артиллерия, – представилась незнакомка.
– Император спит… хранит, – поправился Свежеватель, – полковник Хейз.
Он окинул взглядом лагерь: орочьи мастерские догорели, подбитая техника перестала чадить, у проломов в частоколе дежурили полумёртвые доппельзольднеры с вселенской грустью в глазах и непомерной завистью к тем, кто валяется вокруг и отдыхает после тяжёлых боёв и изнурительного марша.
– Если коротко, лейтенант, – произнесла Энн Хейз. – Мы отступаем.
– Что?!
Свежевателя словно студёной водой из родника окатили. Сонливость пропала как после трёх чашек самого крепкого рекафа.
– Не знаю как, но орки преодолели Буфские Пики. Отдельные отряды уже выходят из джунглей. Я не могу рисковать.
– Но если орки…
Свежеватель хотел было снять шляпу, но не нащупал её на голове.
– ...нас же сметут, – тихо закончил он.
– Мне очень жаль, лейтенант…
Свежеватель на самом деле расслышал в голосе женщины сожаление, но легче от этого ему не стало.
– Неприятно, конечно, – продолжала Энн.
"Ещё как!"
– ...но, похоже, придётся сдать дамбу.
В следующий миг на том конце линии вокс-частоты Свежеватель разобрал отчётливый рокот какой-то крупнокалиберной пушки и злящий до кровавых мошек в глазах рёв "в-а-а-а-а-а". Связь оборвалась.
Ещё некоторое время Свежеватель осознавал случившееся, потом почти с детской надеждой сверил номер частоты с официальными данными генерального штаба, надеясь на розыгрыш, но вышло так, что если Свежевателя и разыгрывали, то делала это именно полковник Хейз. Схватившись за голову, Свежеватель поднялся.
"Ну ладно… допустим мы с ребятами улетим, но…"
Свежеватель поглядел на "Одинокого Короля" и "Несущего Боль", возвышающихся в центре лагеря. Вольные Клинки стояли спина к спине, опустили оружие и спали точно так же, как и их пилоты.
"...но этих двух вывезти не успеем!"
Свежеватель попал в западню. Не нужно разбираться в тонких гранях человеческой души или обладать дипломом по психологии, чтобы понять: Георг Хокберг никогда не пожертвует рыцарями. Пехоту всегда можно нанять новую, а вот с Вольными Клинками... совсем другая история.
– Свежеватель.
Лейтенант обернулся. К нему шёл Освальд. Десантник в разведывательном снаряжении перекинул через плечо безвольного боевого брата, а в другой руке – грубоватом, но мощном аугметическом протезе – нёс снайперскую винтовку.
– Орки скоро будут здесь. Три, может, четыре часа.
Освальд осторожно положил боевого брата на землю, хотя по внешнему виду – Свежеватель насчитал пять рваных дыр в панцирном нагруднике и разглядел бурую мешанину вместо левой стороны лица – выходило, что тот мёртв.
– Авраам постарается... – продолжал Освальд, когда Свежеватель прервал его.
– Катачанцы отходят. Мы одни.
Теперь уже Свежевателю выпала возможность узнать, как выглядело его лицо, когда прозвучали слова об отступлении. Пусть даже половина лица Освальда заменена на аугметику, но глаз широко раскрыт, зрачок сужен, слова застыли на языке.
– Что?! – выдохнул Освальд.
– Со мной связалась командир артиллеристов. Как я понял, нам грозит не только орда ниже по течению, – начал объяснять Свежеватель, – а вообще окружение.
Освальд поглядел на неподвижные громады Квестор Империалис. Свежеватель даже криво ухмыльнулся. Освальд проговорил:
– Свяжись с орбитой. Нужно выбираться отсюда.