Слова и термины всплывали из памяти.
Появилось имя, появилась цель.
Свежеватель Боб поправил вокс-гарнитуру и проорал что есть силы, надеясь, что если не слышит он, то хотя бы поймут другие:
– Доппельзольднеры! Время отрабатывать жалование! Вперёд! В атаку!
Свежеватель повернулся, похлопал по плечу стрелка, который с опаской на него смотрел, потом поднял лежащий у ног меч и спрыгнул за борт "Горгона". Голова страшно гудела, лейтенант не совсем осознавал, что происходит, а поэтому картина сотен, а, может быть, и тысяч уродливых чужаков, уже не пугала так, как прежде. Свежеватель устремился на орочью волну, не оглядываясь. Он перепрыгнул окоп, разогнался и повалил ударом ноги первого орка, рассёк в поясе второго, разрубил надвое от макушки до паха третьего.
Свежеватель упал, перекатился, чтобы уйти от лихорадочного огня орка, увитого пулемётными лентами. Потом он обогнул полыхающий остов шагохода и попытался добраться до стрелка сбоку, но вышел на целую банду озверевших чужаков.
Удар – орк воет от боли, схватившись за запечённый обрубок руки у плеча.
Удар – следующий противник теряет голову, но ещё пробегает со вскинутым в воздух топором десяток метров.
Удар, искры, боль, крик – мир плывет перед глазами, а потом окрашивается кровью.
Удар. Удар. Удар. И ещё удар.
Удар. Удар. Запыхался. Удар.
Лютый боевой клич. Ярость воплощённая. Торжество войны.
Свежеватель очнулся посреди десятков орочьих трупов. Он стоял на коленях, уткнувшись лбом в гарду силового меча. На кожухе генератора осталась широкая зарубка, откуда нет-нет, но сыпали искры. Волосы слиплись, из раны на голове нет-нет, но текла кровь.
Свежеватель изранен, взор помутнел.
Только одно лейтенант знал точно: он окружён неприятелем. Свежеватель поднялся на дрожащих ногах и вытянул меч из земли, щедро сдобренной кровью, сталью и огнём.
Свежеватель проорал рычащим теням, кружащим вокруг:
– Ну давайте! Вот он я!
Однако перед тем как тени навалились и укрыли под собой Свежевателя, он увидел, как высоко в небе раскрылся прекрасный белоснежный цветок. И ещё один. И ещё.
Прекраснейшее сияние во вселенной.
Свежеватель развёл руки и поприветствовал его.
9
"...отбившись от орков, катачанские артиллеристы обрушили в пойму реки Ниа само небо. Они использовали все до последнего снаряда, потому что приняли к тому времени около сотни сообщений от всех лейтенантов Classis Libera за исключением Лена Кука и Свежевателя. И если первый – командир скитариев – с одержимостью, с необъяснимым постчеловеческим фатализмом стремился к смерти, то второго уже успели записать в список погибших вместе с остальными доппельзольднерами.
Именно самоубийственный рывок доппельзольднеров позволил обескровленным отрядам наёмников отступить.
Воистину, одно из самых кровопролитных сражений за всю кампанию в Кистанском архипелаге.
Помолимся же милосердному Богу-Императору, пусть он дважды благословит погибших солдат Свежевателя, раз они уже больше никогда не получат двойное жалование".
Майкл Райт, Военный обозреватель "Нагарской Аквилы"
отрывок из статьи
"Чудеса и катастрофы во время кампании на Кистанском архипелаге"
Глава 10 - Орки не сёрфят
1
Децимосу определённо не нравилось на Нагаре.
Неприемлемая влажность – на тридцать-тридцать пять процентов выше нормы. Магос как никогда волновался за аугметику и переживал, что не возвышен должным образом. Багровая мантия промокла от пота, и кое-где уже выступили солевые пятна. Из-за влаги могла появиться ржавчина, а в перспективе Децимос ждал коротких замыканий.
И как будто этого мало, но дождь шёл почти каждый день, а иногда и несколько раз на дню. И вроде бы не кислота, а самая обычная дождевая вода, но Децимосу казалось, что Нагара пожирает его.
Вторые сутки подошли к концу. Стоило отдохнуть: немного подсохнуть, перевести имплантаты в спящий режим и самому выспаться, но Децимос нашёл другое занятие.
Несмотря на вся тяготы и лишения, магос ещё ни разу не пожалел о том, что покинул родную кузню. Ему нравилось быть эксплоратором: путешествовать по разным мирам, видеть и изучать гораздо больше любого другого техножреца.
Вчера Децимос осматривал "Тропический Гром" – "Гибельный Клинок" уничтоженного бронетанкового полка. Магос прикасался не просто к танку, а к реликвии, настоящее имя которой – "Марс.704/9732.0080141.0" приводило его в восторг. Децимос забывал обо всём, молился, изучал устройство и взывал к Духу Машины этой благословенной Омниссией техники. Дух был осквернён чужаками и измучен ранами, но Децимос уверил его, что скоро этот кошмар закончится.