Сегодня ночью, после возведения укреплений, магос отправился к другому пленнику орков. Децимос подтянул полы мантии, чтобы не испачкать её ещё больше, и прошёл в сколоченную из дерева орочью мастерскую, которая намедни пострадала из-за пожара. Внутри, среди грязи, подпалённых оглоблей, грубых инструментов чужаков-еретехов, магос разглядел демонтированные гатлинг-пушку "Мститель" и цепной меч "Жнец" у ног изувеченного металлического исполина.
Децимос повесил мантию сохнуть. Без одежды он мог напугать кого угодно, особенно ночью во время мерзкого холодного дождя. Бледная кожа с пунцовыми пятнами воспалений там, где плоть переходила в металл. Спутанные седые нечесаные волосы на голове, где вместо ушей – выпуклые сетки динамиков, вместо глаз – раскалённые драгоценные камни оптических имплантатов в пустых глазницах, вместо носа и рта – маска респиратора. Чахлая грудь с выпирающими рёбрами, узкие плечи и тоненькие ручки до локтей – вот и всё, что осталось от человека. Плоть, больше похожая на воск, казалась липкой, разлагающейся от капель воды, срывающихся с полуобвалившейся крыши, а металлические протезы только подчёркивали сходство техножреца со скелетом.
Перед тем как снова заняться любимым делом Децимос ещё раз поглядел на павшего рыцаря.
"От маски почти ничего не осталось. Крупный калибр. "Гибельный клинок"? – промчались мысли. – Грубо вырезанный люк к Трону Механикус – Омниссия, запомни мученика-пилота этих прекрасных доспехов – множество пробоин и вмятин. Отказ щита?"
Магос обошёл рыцаря, хлюпая по лужам. Обыкновенно Децимос не носил обувь, но на Нагаре он быстро раздобыл себе подходящую пару сапог.
"Да, так и есть", – вздохнул Децимос, глядя на почерневший генератор ионного щита, освобождённый орками от кожуха.
Магос подошёл ближе и прикоснулся к покрытой гарью обшивке подбитой машины.
"Как же ты страдал, Дух. Прошу, потерпи ещё немного".
Магос вздохнул и приступил к работе. Сначала решил проверить, цел ли "Мститель". Децимос вывернул левую руку наизнанку – из протеза вывалились несколько десятков шлейфов с проводами и разными разъёмами. Магос подключил один из них к блоку диагностики гатлинг-пушки. Он уже приготовился побороться с защитными системами, как вдруг вошёл без какого-либо труда.
Откровение Бога-Машины упала на голову магоса, как кузнечный молот.
Дух не боролся с Децимосом не потому что умер или был задавлен волей чужаков. Дух знал Децимоса. Рыцарь перед магосом назывался "Песнью Войны" и принадлежал одному из бывших членов Classis Libera.
2
Освальд шёл по следам "Одинокого Короля" и "Несущего Боль". Когда катачанцы поставили жирную точку в битве, рыцари решили довершить разгром. Вольные Клинки покинули капсулы, в спешке развёрнутые для их спасения, и преследовали чужаков, пока не перебили их всех.
По крайней мере, Гарольд выразился именно так. Однако Шай – новой главнокомандующей силами наёмников – этих слов было недостаточно.
Доверяй, но проверяй.
Разведчики-Астартес выдвинулись в выжженные джунгли.
На этот раз компанию Освальду составил Авраам – напарники и того и другого отправились на "Неустрашимый", чтобы пройти процедуру аугментации – орочье оружие оставляло страшные раны, если не убивало на месте.
Авраам, первый номер, стрелок, нёс снайперскую винтовку, а Освальд, прикрытие, держал верного "Убийцу Миротворцев". В лёгком обмундировании и камуфляжных плащах десантники пробирались вдоль реки по воронкам, мимо поваленных деревьев и подбитой военной техники. Эти остовы уже успели покрыться пеплом, для них война закончилась ещё до появления Classis Libera. Однако через пять минут десантники должны были добраться до поля боя наёмников и орков, где ещё чадила техника и не до конца догорел горканафт.
Авраам вскинул ладонь. Он припал на колено и осмотрел окрестности через прицел. Освальд не расслышал ничего, кроме плеска воды на порогах реки – после всех сумасшедших событий Ниа пострадала меньше всего – но Освальд доверял Аврааму. Всё-таки Авраам ходил на разведку гораздо чаще других Астартес компании.
Ходил чаще других, обладал большим опытом, но почему-то в следующий миг нарушил первое правило любого лазутчика. Авраам проговорил громко: