– С ума сойти! Ты только глянь!
Освальд перехватил винтовку и разглядел через прицел, как в паре километров впереди с поля боя бредёт призрак: невысокий коренастый мужчина весь в пепле, лохмотьях, тёмных потёках крови. Одной рукой он держался за живот, с трудом подволакивал правую ногу. Призрак потерял сапог и, наверное, изрезал стопу об осколки. Ещё призрак потерял силовой двуручный меч, пробивное лазерное ружьё, ранец с генератором и знаменитую шляпу с самым пышным пером компании.
Призрака звали Свежеватель Боб.
– Быть не может, – прошептал Освальд.
Авраам рассмеялся:
– Ну наконец-то я узрел чудо! А то одни говорят Легион Проклятых, другие – явление Святого Духа, а я уже начал подумывать, что всё это только сказки.
Более не скрываясь, десантники поспешили к вернувшемуся с того света.
Несколько дней назад катачанцы опустили на захваченные орками позиции молот тысяч тонн боеприпасов. Тогда горел даже воздух.
– Ай да, Бобби. Ай да сукин сын! – воскликнул Авраам.
– Как ни встретимся на тебе всё меньше одежды, – сказал Освальд. – Похоже, скоро будешь пугать орков голой задницей.
Свежеватель не ответил. Окинул десантников пустым взглядом, в котором можно было утонуть, и побрёл дальше, подволакивая ногу.
Освальд заметил, что из ушей наёмника протянулись и уже засохли несколько тёмных ниточек.
– Оглох, – сказал Освальд.
Авраам к тому же попытался привлечь внимание выжившего и поводил ладонью перед его лицом.
– Контужен. А ещё, похоже, черепно-мозговая, – Авраам показал на чёрную корку слипшихся волос на голове Свежевателя.
– Зато живой, – произнёс Освальд. – Надо бы его в лагерь отнести. Эй, Боб. Отдохни.
Десантник попытался было взвалить Свежевателя на плечо, но тот замычал, отскочил неуклюже и упал в лужу.
– Вот, чёрт, – проговорил Авраам. – Как бы дураком не стал после всего. Так ведь и задумаешься, что лучше: сразу на глушняк или овощем стать.
– Злой ты, – поморщился Освальд.
Свежеватель поднялся и с невероятной целеустремлённостью пошёл на север, вверх по течению в направлении дамбы, ради которой он так пострадал.
– Давай просто проводим его, – предложил Освальд. – Чёрт с ней, с разведкой, там есть кому за зеленокожими следить.
– А, может, придушить его слегка? – ухмыльнулся Авраам. – Так ведь и до полудня не доберёмся.
– Это я тебя придушу, – нахмурился Освальд. – Не трогай, он и так едва живой.
Силы покинули Свежевателя примерно через полчаса. Он рухнул на колени и упал бы лицом в покрытую пеплом землю, если бы не Освальд. Десантник осторожно взял Свежевателя на руки и отнёс в лагерь.
Там Освальд попал на прицел объектива пикт-аппарата Майкла Райта, военного корреспондента "Нагарской Аквилы" и впоследствии стал широко известен на планете, как первой апостол Святого Свежевателя.
3
Высший маршал Леон Хантер, главнокомандующий силами планетарной обороны Нагары, назначил военный совет на Гуэльфской дамбе, ко всему прочему, не где-то в недрах этого объекта, а на свежем воздухе рядом с площадкой для приземления.
Он задержался на десять минут, а поэтому Освальд успел вдоволь полюбоваться на живописные и не очень виды, которые открывались отсюда.
Гудел рукотворный водопад. Природа вращала лопасти и приводила в движение турбины дамбы, что некогда питала добрую половину всего Кистанского архипелага. Ныне же Гуэльфская дамба осталась единственным объектом, генерирующим электроэнергию, а поэтому и внимание к ней было приковано невероятное. Поражение при обороне означало не просто поражение в Кистанском архипелаге, а, с большой вероятностью, ещё и большие проблемы на орбите, ведь именно в этих краях производили макроснаряды для флота.
Освальд посмотрел вниз на брызги воды и небольшое озеро. К югу тянулась Ниа, на левом берегу которой уже и живого места не осталось: несколько оборонительных линий, переломанных орками, да перепаханное снарядами поле. А вот справа…
Глядя на местность справа, Освальд уже охотнее верил в то, что Нагара – райский мир. Постепенно возвышающиеся холмы полностью заросли деревьями всех красных оттенков, какие только можно было представить: от светло-вишневого и до тёмно-бордового. Даже Буфские Пики выгодно отличались от многих своих угрюмых собратьев, которых Освальд успел перевидать за всю свою долгую жизнь. Эти горы – не мрачные исполины, вечно хмурые и недовольные. Буфские Пики – повесы и большие любители всего яркого и праздничного. Они носили рубиновые платья и малиновые шапки.