– Но это ведь не навсегда! – воскликнула Шай.
– Жизнь есть движение. Дамба очень старая, она может не выдержать изменения режима работы. А если производства архипелага встанут, то Духам будет нанесён непоправимый вред. Это богохульство.
– Погоди-ка, – проговорил Чарльз неуверенно, – но если орки доберутся до дамбы, тогда что?
– Тогда мы будем сражаться до последнего, – ответил техножрец. – Как говорил тот человек.
Механикум указал топором в сторону маршала.
– Меня направила сюда лично госпожа-губернатор, – вступился Георг. – Она велела удержать дамбу. И мы удержим дамбу, если вы не будете мешать.
– Культ не подчиняется Шиннон III. Омниссия, может быть, и коснулась её, но губернатор не истинно верующая.
– И к кому следует обратиться, чтобы переубедить вас? – продолжал Георг.
– К Титану Дитрита, – ответил техножрец. – А теперь, прошу прощения, но мне нужно помолиться за отпущение грехов. Сегодня я произнёс слишком много слов не на технолингве.
Механикум повернулся и ушёл.
Освальд посмотрел на Георга и, по выражению лица капитана, понял, что уж кто-кто, а Георг Хокберг редко мирится с отказом.
4
– Лейтенант! Сэр! Нужна поддержка!
Вилхелм поморщился и убавил громкость вокс-приёмника.
– Сэм, что там у тебя? – спросил он.
– Сержант мёртв, лейтенант! – ответил наёмник, – Говорит капрал Маноле. Маркус. Маркус Маноле! Гретчины! Они нас крепко прижали! Гретчины на деревьях!
– Успокойся, Маркус, – Вилхелм зажмурился и обхватил лоб ладонью.
– Успокойся, – продолжал Вилхелм. – Я сейчас же выдвинусь к тебе. Пока поставьте дымовую завесу.
– Сержанта убили, всё командное отделение убили! Они повсюду. Их здесь сотни! Я уже слышу, как они гыркают поблизости!
– Держись, Маркус! Мы скоро будем. Конец связи.
– Что там? – спросил Виталий.
Денщик выглядел люто. На манер катачанцев он снял броню. В руках держал тяжёлый стаббер, а дополнительные пулемётные ленты пустил крест-накрест по обнажённой груди. Не хватало разве что вздутых вен и крепких мышц, но Вилхелм считал, что у Виталия всё впереди.
Сам лейтенант предпочёл строгость, не по причине какого-нибудь негласного устава Отряда, а из-за того, что Нагара была ему отвратительна. Он просто не желал к чему-либо здесь прикасаться. Да, от панциря тоже пришлось избавиться, но, кроме сапог и штанов Вилхелм оставил ещё и рубашку с длинными рукавами, тряпичные перчатки и широкополую, загнутую с одного бока, шляпу с пером. Одежда быстро промокла, но, по крайней мере, Вилхелм реже отвлекался на мерзких летучих змеек и насекомых, с интересом изучающих незваных гостей в своём лесу.
– Ещё один новичок обосрался, – ответил Вилхелм.
– На то он и новичок, – пожал плечами Виталий.
– Когда угодно, но только не сейчас, – проговорил лейтенант. – Сейчас обсираться нельзя.
Наступление стремительно летело в тартарары. Вилхелм не мог говорить за союзников-катачанцев, но его взводы увязли в джунглях уже через час после начала разведывательной операции. А теперь, с всё новыми входящими сообщениями, складывалась печальная картина скорого бесславного конца.
Лейтенант присел и достал из рюкзака планшет, чтобы свериться с картой. Вилхелм нажал на руну включения один раз, другой – экран не загорался. Он попробовал потрясти, постучать устройство – услышал только тихий плеск изнутри.
– Ну что за...
Вилхелм достал из кармана простейший магнитный компас и прикинул, куда следует идти, чтобы объединиться со взводом Сэмуэля Уэллса.
– Отряд, подъём! – приказал Вилхелм. – За мной!
Через несколько минут наёмники вышли к затхлому пруду с высоким бурым камышом и розовыми кувшинками. Пересекать водоём, который с большой вероятностью мог оказаться болотом, лейтенант не хотел. Однако сколько бы наёмники не шли на юг к Буфским Пикам, пруд не кончался. Вилхелм срезал с дерева ветку подлиннее, сплюнул и всё-таки решил рискнуть.
– Сэр, где же вы? – рыдал Маркус Маноле. – Нас меньше десятка осталось… я не знаю точно! Я ранен!
– Согласно карте, нам остался ещё километр до ваших позиций, – солгал Вилхелм. – Держись, Маркус!
– А, может быть, ну их? – предложил Виталий. – Им конец. Мы не успеем.
Вилхелм ответил:
– С одной стороны, ты, конечно, прав. С другой, на меня, Виталя, люди смотрят. Если я так кидать товарищей начну, то мои приказы никто выполнять не будет.