– Нельзя отказывать женщине, которая предлагает тебе раздеться, – произнёс Змей.
Да, именно из-за таких трюков благородные хозяева светских мероприятий порой бледнели. Однако Сария лишь прикрыла усмешку ладонью.
– Прошу прощения за моих спутников, – проговорил Каролус. – Они хоть и благородного происхождения, но порой ведут себя недостойно.
– Ничего страшного, – ответила Сария. – Я около десяти лет провела в окопах, выполняя обязанности сестры Госпитальер. Поверьте, это далеко не самая легкомысленная шутка, которую я слышала.
– Прошу прощения, госпожа, – произнёс Змей.
– За мной, – повелела настоятельница.
Стены лечебницы были облицованы разноцветной мозаикой, полы покрыты плитами розового мрамора. Каролус видел электрические лампы, но, видимо, сотрудники больницы предпочитали мягкое сияние свечей, потому что лампы были погашены. Напольные подсвечники встречались на каждом шагу, и над ними вился едва заметный дымок благовоний.
Но куда больше здесь было растений в горшках. Некоторые Каролус знал: пушистые кипарисы; алоэ, похожее на на щупальца головоногого морского существа; встречались даже цитрусовые деревья, правда, без плодов. Запах стоял непередаваемый. Слишком резкий. Ворон даже чихнул.
Каролус ожидал нечто гнетущее, но атмосфера вокруг, напротив, согревала.
Вольных Клинков привели в столовую, где усадили за грубый деревянный стол.
Юмна и Юсра остались охранять вход, а Сария заняла место напротив гостей. Им подали овощной суп и хлебные лепёшки. Чуть погодя принесли кувшин с вином. Ничего сверхъестественного, но довольно вкусно.
Сария отказалась от ужина, но вырвала из краюхи хлеба немного мякиша к вину. Она медленно потягивала бордовый напиток и терпеливо дожидалась, когда гости насытятся.
– Как дела в Кистанском архипелаге? – спросила она, когда Каролус бросил мятую салфетку в пустую тарелку.
– Более-менее, – ответил рыцарь. – Через неделю начнётся крупное наступление. С благословения Бога-Императора мы прогоним зеленокожих.
– Хорошие новости, – кивнула настоятельница. – Из-за цензуры сложно понять, что происходит. Если послушать радио, так вообще выходит, что нашествие – это нечто далёкое и призрачное, но остров пустеет день ото дня.
– Ну... по крайней мере, там, где воюем мы, наметился перелом, – произнёс Каролус.
– К сожалению, ничего подобного я не могу сказать о вашем друге, – произнесла настоятельница. – Явное ПТСР, очень тяжёлый случай. Такое быстро не проходит.
Каролус поморщился.
– Нам с ребятами можно с ним встретиться?
– Не сегодня. У Роланда плохой сон, кошмары, – объяснила Сария. – Он рано ложится. Вообще много спит.
– Завтра?
– Да, никаких проблем. Но мне обязательно нужно присутствовать, – сказала настоятельница. – У него есть некоторые… болезненные реакции на вполне привычные для других людей вещи.
– Конечно, – ответил рыцарь. – Вы – врач.
– Именно, – кивнула Сария. – А теперь, если вы насытились, предлагаю погреться в бане.
– Вы очень добры, госпожа.
– Просто Сария, сэр Каролус. Как я уже говорила, провела в походах немалую часть своей жизни, и знаю, что нужно усталым солдатам.
Каролус улыбнулся. Не в его правилах было разрешать обращаться к себе без титула, но рыцарь всё-таки предложил:
– В свою очередь, просто Каролус, Сария. Вы очаровываете.
Чуть позже в хаммаме, в клубах пара, через которые и не разглядишь лица собеседника, Змей проговорил:
– Я бы не согласился получить ранение, чтобы попасть на "Её Величество", но вот о сумасшествии задумался.
Каролус сказал:
– Ты же не знаешь, как тут лечат. Может транквилизаторами накачивают так, что только слюни остаётся пускать.
– Может и так, – произнёс Змей.
Он продолжил спустя несколько мгновений:
– А ещё это мать-настоятельница... я бы на неё слюни попускал, – продолжил Змей.
Ворон хмыкнул.
– Ой, можно подумать, а ты бы не попускал, – заметил Змей.
Ворон прочистил горло в своей обыкновенной каркающей манере.
– Проклятье, ребята, – произнёс Каролус, – тут же могут быть записывающие устройства.
– Тогда у меня ещё больше шансов, – произнёс Змей. – Всегда хотел совратить монашку.
Каролус вздохнул, взял черпак, наполнил его холодной водой в ближайшей раковине и плеснул туда, где в последний раз видел Змея.