– И последнее, – сказала Сария, – он может говорить немного странно, но всё-таки постарайтесь вести себя как ни в чём не бывало.
– Постараемся, – хором ответили Каролус и Змей.
– Нет, – покачала головой Сария, – похоже, не стараетесь. Улыбайтесь!
Они попытались, но вызвали только кривую ухмылку настоятельницы. Ворон и стараться не стал. Однако Сария всё равно вставила ключ в замок и провернула его. Она отворила тяжёлую дверь, обшитую изнутри поролоном, и прошла внутрь.
– Роланд, здравствуй.
– Здравствуйте, Сария.
Рыцарь узнал голос, но услышал в нём слабость и болезнь.
– К тебе пришли друзья: Каролус, Наир и Бертрам. Не хочешь выйти в коридор?
– Вы же знаете, сестра. Почему… почему вы спрашиваете? Я… мы примем… их... здесь.
Сария вышла и кивнула Каролусу. Рыцарь сделал пару шагов и оказался в крошечной комнатке. Вольные Клинки мгновенно заняли почти всё свободной пространство перед небольшим столом, стулом, койкой, мятым одеялом. В нём спрятался маленький и тщедушный человечек, в котором сложно было узнать Роланда д’Бретона.
Каролус едва сдержал вздох.
Роланд осунулся. Он побледнел, можно сказать, побелел как покойник. Теперь Роланд как будто бы полностью состоял из дешёвой синтетической плоти, хотя Каролус читал медицинскую карту и знал, что заменили только участок на левой щеке.
Пилот "Песни Войны" похудел: щёки ввалились; из-за тёмных кругов под глазами, казалось, что сейчас они вывалятся из орбит; руки истончились и походили на грабли; майка висела на чётко очерченных ключицах, как на вешалке. В келье стоял удушающий смрад немытого тела, который с лёгкостью перебивал едва ощутимый запах выгоревших свечей.
Мурашки пробежали по спине, но Каролус вспомнил о предупреждении Сарии и проговорил, попытавшись улыбнуться:
– Привет, друг. Как дела?
Роланд пристально посмотрел на Каролуса, отчего тот даже вдруг подумал:
"А узнал ли он меня?"
Роланд прищурился, а потом в его тусклых глазах Каролус с облегчением заметил искру.
– Каролус!
Роланд, покачиваясь, встал с постели, и обнял товарища.
– Каролус, Каролус! Каролус... Кар-р-р…
Роланд разрыдался. Он говорил что-то, но Каролус не мог разобрать ни слова. Каролус был поражён тем, насколько боевой товарищ истощал. Показалось даже, что он сможет поднять Роланда одной рукой, хотя раньше Клинки почти не отличались друг от друга по телосложению.
До слуха долетел властный приказ:
– На выход! Живо.
Оруженосцы вышли, рядом тут же возникла Сария. Она тоже обняла Роланда.
– Ну что ты? Тише-тише-тише, – прошептала она. – Всё хорошо. Это твои друзья. И я тоже твой друг.
У Каролуса ком в горле встал.
Роланд был уничтожен.
Закружилась голова.
Сария тем временем как заправский фокусник достала из широкого рукава продолговатый металлический контейнер. Вытащила из него шприц, выпустила небольшую струю прозрачной маслянистой жидкости вместе с воздухом, а потом ввела препарат Роланду. Он затих, засопел, а потом и вовсе уснул.
Каролус помог уложить друга на кровать. Сария укрыла Роланда, а потом как ребёнка поцеловала в лоб.
Каролус встряхнулся, ощутил холод – на пиджаке и рубашке остались мокрые пятна от слёз. Рыцарь вышел в коридор.
Змей сидел на подоконнике напротив кельи, а Ворон рядом открыл окно и смолил сигареты. Каролус как раз подошёл ближе, когда тот прикончил ещё одну, затушил окурок о каменные мозоли на ладони и сунул в карман.
Рыцарь набил трубку измельчённым сухим листом и попросил у оруженосца огонька.
Появилась настоятельница и попросила:
– Мне тоже.
Они покурили, а потом Каролус спросил у Сарии:
– Как вы справляетесь со всем этим?
Настоятельница выдохнула дым через нос, а потом ответила:
– У меня большое сердце.
Змей подошёл ближе и спросил:
– Он... Роланд всегда такой?
– Нет, – покачала головой настоятельница, – чаще просто подавлен, растерян, не совсем понимает, спит он или нет. Когда Роланду жизненно важно было внимание и тепло, он его не получил. Как так вышло вообще, что он остался один?
– Пару лет назад Роланд разошёлся с нашей компанией. Стал работать на себя, – объяснил Каролус.
– Мало платили? – спросила Сария.
Каролус повременил с ответом, поглядел на оруженосцев, а потом всё-таки ответил:
– Из-за чести. Или можешь считать, что по глупости.
Они ещё подымили, несмотря на мрачные взгляды и сведённые челюсти проходящих мимо монахинь.