Роланд долго молчал. Потом коротко рассмеялся и спросил:
– Вы… вы хотели бы услышать о моём первом подключении?
– Конечно, Роланд, – улыбнулась Сария.
Она кивнула Каролусу. Он понял эту игру:
– Да, очень хотим, – подтвердил Каролус.
– Знаете… а ну… Каролус знает, – Роланд помолчал немного, а потом продолжил, – а вам, сестра, я расскажу подробнее. Я чувствовал тогда холод… покалывание иголок. В сравнении с доспехами себе я казался даже меньше, чем был на самом деле. Но... вот я на вершине. Сел на трон, спустился внутрь, в недра доспехов... в их душу. Стал их душой, почувствовал всех тех, кто управлял ими до меня.
"Мы все живы, Каролус".
Рыцарь вздрогнул. В голове проскочила мысль:
"Ты тоже можешь оказаться здесь, на месте Роланда".
Тем временем д’Бретон продолжал:
– Я почувствовал б-боль… боль от введения штекеров…
Роланд сильно сжал ладонь Каролуса.
– Ты в порядке, Роланд? – спросила Сария.
– Да, сестра.
– Зови меня Сарией.
Роланд промолчал.
– Не хочешь промочить горло? Может, фрукты?
Сария пододвинула ближе к больному рыцарю миску со спелыми фруктами Нагары под названием ментисы. По форме они напоминали бананы, разве что вместо кожуры – бархатистая кожица, и вкус – освежающее сочетание апельсинов и мяты.
– Спасибо, сестра. Чуть позже. Вам... всё ещё интересно?
– Конечно.
– Я ослеп тогда на миг, а когда… а когда прозрел, то я уже не был ничтожен. – Роланд помолчал и ответил только когда нашёл подходящие слова. – Я был всем. И мог всё.
– Что же ты сделал в первую очередь? – спросила Сария.
– Я… мы… сделали всё то, что раньше получалось с трудом, – ответил Роланд. – Я преодолел Пирены – горы – всего за полдня. А я переплыл речку, хотя раньше выдыхался на половине пути. Путешествовал несколько дней, пока восторг не прошёл. Но эти несколько дней я был по-настоящему счастлив. И свободны…
– Расскажешь подробнее?
– Конечно, Сария.
Голос Роланда окреп. Он болтал без умолку почти целый час и говорил бы ещё, но Сария попросила оставить истории на будущее.
В какой-то степени этот сеанс психотерапии повлиял и на Каролуса тоже. Было приятно видеть, что Роланд всё-таки не превратился в безвольное существо, которого пугает всё вокруг. Однако он порой неправильно выражался, но Каролус списал это на давнюю любовь Роланда к архаичным выражениям.
Рыцарь проводил друга в келью, дал ему витамины и уложил спать. Каролус как раз возвращался обратно к Сарии, чтобы поблагодарить её за заботу, но в кабинете обнаружил следующего пациента: старушку, которая при его появлении стала ворочаться на кушетке как на раскалённой сковороде.
Сария поднесла палец к губам, а потом указала Каролусу закрыть дверь. Как бы то ни было, но рыцарь решил подождать. Просто досидеть до конца он не смог, поэтому поднялся и пошёл искать выход во внутренний дворик лечебницы-монастыря.
Там находился лабиринт, состоящий из живых изгородей и стеклянных стенок, внутри которых хранились неровные, полуистлевшие листы папируса, покрытые клинописью.
Каролус не нашёл ни одного знакомого символа, но мог поспорить, что здесь представлена не историческая хроника или медицинские трактаты, а святое писание.
Лабиринт привёл Каролуса к фонтану в центре парка. Он представлял из себя пирамиду с многочисленными отверстиями водоводов. На лавочках вокруг сидели пациенты, надзиратели и монахини. Некоторые больные перекидывали друг другу мяч, другие играли в игрушки на брусчатке.
Особенно запомнились следующие персонажи: связанный по рукам и ногам пожилой мужчина в наморднике на поднятой вертикально каталке, а также крепкий лысый молодчик с пышными усами и пьяной, заторможенной походкой. Последний мычал, пытался что-то объяснить надзирательнице, однако та только вздыхала и опускала больному руки, если тот начинал отчаянно жестикулировать.
– Так и знала, что найду тебя здесь, – раздался голос Сарии.
Каролус показал ладонью на фонтан, что извергал в воздух десятки тонких струек.
– Очень красиво, – произнёс он. – У вас... сестёр вообще замечательный монастырь, один из самых облагороженных из виденных мною.
– Спасибо, – кивнула Сария. – Святой Акрам был покровителем искусств и любил цветоводство. Лечебница – целиком и полностью его детище.
Каролус подбирал слова, когда Сария избавила его от внезапной нерешительности.