Каролус вышел к дому Сарии, маленькому, но всё-таки дворцу, возведённому примерно в том же стиле, что и лечебница "Акрам", однако с некоторыми вольными допущениями: хозяйка использовала одну из башен в качестве обсерватории. Рыцарь прошёл вдоль двух гаражей, где наверняка помещался не только мотоцикл, и остановился у входной двери.
Каролус потянулся к звонку, когда застыл в страхе расстаться с привычной жизнью.
"Ты уже её потерял", – заметил галстук.
"Да, поздняк метаться", – прозвенели перстни.
Рыцарь вздрогнул, улыбнулся, как перед смертью вспомнил калейдоскоп всего хорошего, что приключилось с ним за последние десятки лет, а потом всё-таки нажал на кнопку.
"Не оправдываться! – приказал себе Каролус. – Будь решительным. Скажи ей, что думаешь".
Хозяйка не открывала.
Каролус прикусил губу. Он вытащил зеркальце и ещё раз оглядел себя, чтобы не испортить момент неряшливым видом. Конечно, избавиться от покрасневших глаз и тёмных мешков под глазами сложно, если не спал всю ночь, но в остальном всё в порядке.
"Нет. Назови это как хочешь, но только не порядок", – подумал Каролус.
Хозяйка всё не открывала.
"А вдруг её нет? – мелькнула трусливая мысль. – С чего ты вообще решил, что это её дом? Тебя могли обмануть".
"Прочь", – проскрипел зубами Каролус.
"А почему ты думаешь, что у неё нет никого?" – появилась ещё одна предательница.
"Замолчи!" – проскрежетал Каролус.
"Сам-то ты кто такой?! – хмыкнула третья мысль. – Повеса-ветер. Сегодня здесь, а завтра там. Мелкий дворянин с дырявым кошельком и пустой головой! Ты её недостоин!"
– Ненавижу, – выдохнул Каролус, когда дверь отворилась.
На пороге стояла заспанная Сария с кружкой дымящегося рекафа. Лицо опухло, волосы растрепались.
– Каролус?! Что… ох.
– Сария, – Каролус опустился на одно колено. – Я… прости, что…
"Эй!" – рявкнул галстук.
"Ничтожество", – фыркнули перстни.
– ... разбудил, но я сам не мог уснуть!
Сария тем временем отхлебнула рекаф и обвела взглядом тротуар у дома.
– Я сам не свой, – продолжал Каролус. – Всё потому, что…
"Скажи ей!" – крикнул галстук.
"Давай!" – поддержали перстни.
Каролус встряхнул головой.
– Всё потому, что я…
Сария рассмеялась. Она повернулась и прошла в дом.
Раздавлен.
Каролус хотел испариться, стать невидимым, не быть вообще.
Он задумался над тем, что продал бы душу, только бы никогда не приезжать на этот проклятый остров.
А потом Сария снова вышла и позвала его:
– Проходи, рекафом угощу.
Не в силах сопротивляться, Каролус двинулся следом.
Если не обращать внимания на запах пыли, то вилла Сарии была великолепна. Полы устланы коврами ручной работы, повсюду затейливая мебель из настоящего дерева, медная фурнитура, картины. Каролус вдруг понял, что Сария – первая женщина в его жизни, к которой он питал чувства, и, которая, скорее всего, богаче.
"И которая, возможно, скажет тебе "нет"", – прозвучал внутренний голос.
Сария готовила рекаф в небольшой турке. Рядом на полке стоял поднос с сахаром, ступкой и пестиком. Сария разлила рекаф по фарфоровым чашкам и посыпала сверху благоухающей коричневой крошкой.
– Не пей сразу. Подожди, пока гуща осядет, – предупредила она. – Пока вот, угощайся.
Настоятельница пригласила Каролуса сесть за небольшой столик, а потом поставила рядом тарелку с полупрозрачными кубиками, обсыпанными сахарной пудрой.
– Благодарю, – произнёс Каролус.
Кусок в горло не лез, поэтому рыцарь просто обхватил чашку, медленно покручивая её то в одну сторону, то в другую.
Сария же не отказала себе в удовольствии и отправила кусочек десерта в рот. Прожевала, улыбнулась и сказала:
– Каролус, не стану скрывать, но... так за мной ещё не ухаживали! Очень приятно.
"Но?"
Каролус не сказал ни слова, однако все чувства были написаны у него не лице. Сария коснулась его руки.
– Но всё произошло так внезапно! Я не знаю, что думать.
Каролус прочистил горло от набухающего кома и произнёс:
– Как я уже говорил, я очень настойчив в своих страстях.
– Помню, – кивнула Сария.
Она помолчала несколько мгновений, отведя взгляд.
Каролус уже начал чувствовать, как приливает кровь к голове и тяжелеют виски, когда Сария пристально посмотрела ему в глаза:
– Ты мне тоже нравишься, Каролус. Но…