Напоследок Боб ещё прочистил горло и сплюнул в горшок. Потом он развернулся и той же нетвёрдой походкой направился к выходу.
– С дороги, бля! – рявкнул Свежеватель.
Священник спешно посторонился и уткнулся лбом в пол, а мальчики смотрели на Святого, раскрыв рот. Боб схватил трость и вышел.
Несколько раз он уже пытался объяснить гостям, что ни разу не Святой, что произошла какая-то ошибка, что им лучше бы не заниматься всякой ерундой, но на верующих такие увещевания производили удручающе обратное воздействие.
Боб уже хотел было сходить перекусить, когда разглядел в коридоре Хокберга и его невероятно большую тень: Освальда Харви.
– О-о-о, мой Святой-Мученик очнулся! – ухмыльнулся Георг. – Как себя чувствуешь?!
– Привет, Боб, – Освальд поднял руку и улыбнулся.
Даже без силовых доспехов десантник перекрыл коридор больницы. И Боб был бы рад ему, если бы не одно но: Освальд тоже поддерживал маскарад. Он облачился в чёрную сутану.
– Ага, – буркнул Боб.
Распахнутые объятия Хокберга он встретил, состроив самую злобную гримасу, на которую был способен.
– Я за тебя, падла, кровь проливал! А ты мне чем ответил? Шутки шутишь, бля! Так вот знай, нихера несмешно!
Георг опустил руки, но ухмыляться не перестал.
– Ты о чём, Бобби? – спросил он.
– Что за цирк, блять?! Думаешь, мне приятно?!
В иное другое время Боб схватил бы капитана за грудки, но сейчас сил хватало только на то, чтобы держаться на ногах.
Георг отмахнулся:
– Время цирка прошло. Сейчас у меня серьёзный бизнес.
– Какой же? Продавать билеты в мою палату?!
– Нет, до этого я ещё не дошёл, – покачал головой Георг, – хотя идея интересная. Слушай, мне кажется, или ты считаешь свою новую роль розыгрышем?
– Тебе кажется?! – воскликнул Боб.
Его разбил кашель. Боб не мог остановиться и случайно выпустил трость, схватившись за грудь. Он приготовился встретиться с полом, но Освальд поддержал.
– Это не розыгрыш, – произнёс десантник. – Уж мне-то ты веришь?
Освальд довёл Боба до ближайшей скамьи и усадил его.
Боб попробовал посмотреть на происходящие события иначе.
Освальд молчал, положив ладонь на плечо Боба. Десантник дарил время на осознание, а вот от капитана такой щедрости не стоило ждать.
Георг сел с другой стороны и проговорил:
– Давай, не тупи! Ты, наверное, ещё не понял, какие возможности перед нами открываются, а я уже всё прикинул.
Георг помолчал мгновение и продолжил:
– Тот невзрачный пикт, на котором Освальд тебя в лагерь принёс, всё для нас изменил. Только подумай: ещё вчера – грабители и воры, а сегодня – герои и спасители Нагары! Да ещё и благословенные Богом-Императором, раз их бойцы могут пережить артиллерийский обстрел, который выжег пару десятков квадратных километров.
"Это случайность", – хотел сказать Свежеватель, но не успел.
Георга было не остановить:
– Надо держать удачу за вертлявый зад, Боб! Не могу поверить, что приходится объяснять это тебе! Тебе! Шай вот-вот начнёт рулить всей армией Нагары, я взял подряд на ремонт Гуэльфской дамбы, компания очистила Кистанский архипелаг. Деньги текут рекой, Бобби! Не просри момент! Мы на пороге головокружительного успеха! Не хватает совсем малого…
– Чего? – Свежеватель прищурился.
Георг потупился, но потом ответил:
– Людей.
Боб охнул. Плечи поникли.
"Чего-то подобного от тебя следовало ожидать, – подумал он. – Но, чёрт побери, почему ты не можешь дать мне хоть немножко времени?!"
Вместо этого вопроса Свежеватель повернулся к Освальду и задал другой:
– А ты что думаешь?
Освальд провёл аугметической рукой по рукаву сутаны и ответил:
– Я – апостол культа Святого Свежевателя. Что ни говори, но это интересный опыт. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь стану частью церкви?
– Думаешь, стоит? Это ж херня.
– Почему нет? – пожал плечами и развёл руками Освальд. – Чем-то тебе всё равно придётся заниматься. Форму быстро не восстановишь, так хоть других на подвиги вдохновишь.
– Ну не знаю, – вздохнул Боб, – у меня дурные предчувствия насчёт всей этой затеи.
– Ну так что? – спросил Хокберг.
Свежеватель ответил кислой улыбкой и словом: