Свежеватель ответил:
– Ну… вроде проще простого. Хотя я, конечно, никогда не выступал перед толпой.
– Да ладно?! – удивился капитан. – А как же доппельзольднеры? Подумай, что войско воодушевляешь! Это оно и есть, если уж на то пошло.
– Ладно. Я справлюсь. Я справлюсь.
– Если что, тебя Освальд подстрахует, – предупредил капитан. – Ну, давай, с Богом-Императором!
На негнущихся ногах Свежеватель взошёл на трибуну, воздвигнутую рядом с госпиталем, и остановился рядом с десантником. Освальд подмигнул Бобу своим единственным родным глазом.
Свежеватель наклонился ближе к микрофону, посмотрел на заготовленную речь. То ли Отарио светило слишком ярко, из-за чего глаза слезились, то ли зрение подсело за время, проведённое в госпитале, но Боб не мог разобрать некоторые слова.
Он решил взять листок в руки, а поэтому стал вытаскивать его из креплений.
Налетел лёгкий морской ветерок. Он принёс с собой приятную прохладу, но унёс заготовленную речь.
Свежеватель затаил дыхание. Толпа затаила дыхание.
"Да что такое?!" – Боб посмотрел на руки.
Они слегка тряслись.
– Без паники, – прошептал Освальд. – Я помню речь наизусть.
Он склонил голову, чтобы движения губ не было видно.
– Поздоровайся с толпой для начала, – посоветовал Освальд.
– Э-э-э, – произнёс Боб в микрофон.
Этот звук вырвался из динамиков и эхом распространился среди толпы.
– Здрасьте, – продолжил Боб и замолчал.
"Как-то я странно звучу, – подумал он. – Как будто кто-то за меня говорит".
– Меня зовут Боб, – произнёс Боб и попытался улыбнуться.
– Всё! Хорош! – прошептал Освальд. – Повторяй за мной: "я погиб, сражаясь с орками".
Свежеватель повернулся к десантнику:
– Но я не погиб.
– Боб… – проскрежетал Освальд.
– Ладно, – поник Свежеватель.
Он стал повторять за десантником:
– Я погиб, сражаясь с орками. Прометий пожрал мою плоть, шрапнель сломала все кости. Я стал пеплом, я стал ничем, вернулся к тому, с чего всё начиналось. Но Бог-Император, с присущим только Ему беспримерным милосердием, решил, что народ Нагары достаточно пострадал. Император возродил меня из пепла, дабы нёс я великую Истину Терры и Слово Божье. Дабы изгнал я поганых орков со святой земли и преследовал их среди звёзд. Засим объявляю я…
Свежеватель отступил от микрофона и повернулся к Освальду:
– Кто эту херню писал?!
– Боб, твою мать…
– Сука…
Боб поморщился, тяжело вздохнул и вернулся к речи:
– Засим объявляю я Крестовый Поход.
– Больше чувств, – посоветовал Освальд. – Это ж воодушевляющая речь!
"Говно это", – подумал Свежеватель, но уловил необходимое настроение.
– И совершу я великое мщение наказаниями яростными над теми, кто замыслил навредить роду человеческому! – воскликнул он, потрясая кулаком. – И да узнают зеленокожие, что имя мне – Свежеватель, когда меч мой опустится на их шеи! Во славу Императора! За Нагару!
– Отлично, – шепнул Освальд.
Свежеватель и сам это понял, потому что толпа разразилась неистовыми воплями и криками поддержки.
– Да! Гони орков! Прочь! Смерть чужакам! Мы с тобой, Свежеватель! Слава Императору! – кричали люди.
Боб сцепил руки в замок и помахал таким образом во все стороны.
– Пора уходить, – предупредил Освальд.
Он первым спустился с трибуны, и вместе со скитариями образовал коридор в толпе до вытянутого лимузина, украшенного флагами компании.
Свежеватель, памятуя о предупреждении Хокберга, следил за движениями и преодолевал каждую ступеньку лестницы с величайшей осторожностью. И вот наконец он внизу.
Боб завёл ладонь за ухо и приглушил слуховой аппарат – голова начинала раскалываться от криков. Он забрался в машину и принял бокал с шампанским, который ему протянул капитан.
– Молодец! – салютовал Георг. – Для первого раза сойдёт.
– Боже-Император… да что с ними не так? – спросил Боб, оглядывая оскаленные лица людей сквозь тонированное стекло.
– А что тут непонятного? – Георг наполнил себе ещё один бокал. – Это мы с войны кормимся, а местным она уже поперёк горла. И тут появляешься ты, такой весь в белом, такой весь чудесный.
– Да не, это понятно, – ответил Боб. – Но ведь они даже не знают, кто я такой. Я же проходимец, наёмник… мразь, которая с войны кормится.