– Ты – символ, – произнёс Освальд. – Символ победы. Ты умер и воскрес, сражаясь под знамёнами Бога-Императора. Это главное.
– О-о-о... чую в воздухе вонь костров Инквизиции, – поморщился Свежеватель.
Георг хмыкнул:
– Первый раз что ли?
Боб не ответил. Посмотрел на бокал в руке и попробовал напиток, но не почувствовал вкус.
– Ещё? – спросил Георг, протянув бутылку.
– Нет.
– А зря! – сказал капитан. – Тебе нужно набраться храбрости. Сегодня ещё парочка интервью и личная встреча с одной властной особой из церкви.
– Что?!
– Да. Вот, – Георг протянул Бобу стопку скреплённых бумаг. – Это список вероятных вопросов и ответы к ним.
– Ну… Георг! – Свежеватель метнул на капитана злобный взгляд.
Но тот только усмехнулся и проговорил:
– Держи удачу за вертлявый зад, Бобби!
4
К вечеру из Свежевателя выжали все соки. Георг предложил зарядиться боевым стимулятором, но Боб отказался: он в принципе не переносил химию и изменять привычке не собирался.
"Нет, надо что-то делать с графиком, – подумал он. – Не больше двух перелётов в день! Я – Святой или нет? Идёт Георг нахер со своими планами!"
На остров Салман Боб прибыл поздним вечером, когда обыкновенные люди уже готовились ко сну. Здесь его ждала канонисса-прецептор Хадия, глава сестринства Нагары.
Салман – крохотный остров, который нельзя было сравнить даже с самым малым клочком земли в Кистанском архипелаге. Он вырывал у моря не больше пяти квадратных километров. Единственная постройка на этой Богом-Императором забытой земле – часовня-маяк Аль-Макам-Акрам, пузатая башня радиусом в десяток метров и с девятью сверкающими куполами на вершине.
Свежеватель прочитал далеко не всю справку, заботливо подготовленную капитаном – потратил время на сон – но узнал, что здесь находится ставка Сестёр Битвы, и что это единственное место на планете, которое орки ещё не осквернили своим присутствием.
"Потому что оно, очевидно, им нахер не нужно", – подумал Свежеватель, когда спустился с рампы "Валькирии".
Он не увидел ничего кроме камней, зато камней на любой вкус: огромные валуны, мелкий щебень, источенные водой прибрежные мрачные скалы и бледная как смерть галька.
Дорога до часовни спиралью огибала гору. Свежеватель, уже привыкший к тому, что везде его ждала машина или какой-другой вид транспорта, недоверчиво поводил взглядом из стороны в сторону.
– Всё в порядке? – спросил Освальд.
Его тоже пригласили на аудиенцию.
– Это уж слишком, – произнёс Свежеватель. – Они за кого меня принимают?!
Десантник хмыкнул:
– Подсказать?
– Тут же целый час идти! Ты не подумай, что я уже зазвездился, но бля… как-то слишком круто такие марши совершать после выписки.
– Могу понести, – предложил Освальд.
– Нет, спасибо, – вздохнул Свежеватель. – Что за дела вообще? Только не говори мне, что у местных святош нет автомобилей!
– Здесь находится последнее пристанище Святого Акрама, – объяснил десантник. – Он закончил свой путь в одиночестве и бедности. Местные чтят Святого, и поначалу паломничество сюда могли совершить только сильные духом и телом, способные повторить восхождение.
– Пройти пять километров в гору?
– Доплыть до острова, вскарабкаться по отвесным скалам и достичь маяка, – ответил Освальд. – Так что нам ещё повезло, что позднее этот обычай облегчили.
Свежеватель хмыкнул:
– Ну, зато я знаю, отчего он скончался.
– Готов? – спросил десантник.
Боб посмотрел ещё раз на горный серпантин, ограждённый барьером из камнебетона, оценил силы, а потом расстался с бронёй и оружием, заменив последнее тростью.
Без кирасы и поддоспешника даже стало немного прохладно, но Боб рассудил, что согреется во время ходьбы.
"Как же я ослабел", – подумал он спустя несколько сотен шагов.
До ранения Боб без труда справлялся с многокилометровыми маршами, после которых с удовольствием был готов посетить кабак или бордель, а иной раз и то, и другое.
Теперь же появилась одышка, а ноги горели, хотя Боб шёл налегке, без толстой кирасы, оружия и тактической разгрузки.
– Давай передохнём, – он всё-таки попросил пощады, пройдя всего половину пути, хотя и здорово на себя обозлился.
Освальд покачал головой:
– Нет, нельзя. Капитан обещал, что ты сегодня предстанешь перед Хадией, а мы уже и так опаздываем. Скоро полночь.
– Вот ведь ху… кх-кх, – закашлялся Боб.