Освальд вырвался вперёд и постарался прикрыть Святого от всех возможных бед.
А их здесь было много. Очень.
Свет сигнальных ракет отражался на клыках орков, на кончиках рогатых шлемов и в наполненных неистовством глазах. Не просто Зелёная Волна – настоящий океан безудержный и безбрежный. Он шевелился, перекатывался. Волна росла и грозила снести временные укрепления войск Императора как небывалое цунами. То тут, то там из темноты вырывались хищные очертания орочьих танков, возвышались горы шагателей, а где-то вдалеке, словно в тумане, двигалось некое хтоническое чудовище, рассекая макушкой низкие тучи.
Начался дождь, сверкнули молнии. Они стали свидетелями того, как штрафники бегут с первой оборонительной линии, подготовкой которой занимались целый день. Вслед перепуганным до смерти людям летели гроздья свинца, струи пламени и бешеные волчки неуправляемых ракет.
Наперерез орде вышел гордый и величественный "Несущий Боль". Сэр Гарольд вместе с верным оруженосцем Баярдом уже превратили в дымящиеся горы несколько горканафтов, и собирались увеличить кровавый список своих достижений. Пусть союзники бегут, пусть пылают танки СПО, ничто не сможет поколебать решимость Вольных Клинков. Даже участь Роланда и Родерика в схожих обстоятельствах.
"Нужно отходить, – стиснул зубы Освальд. – Мы опоздали. Пока не поздно. Пока не высадились катачанцы, Шай, нужно…"
Десантник не успел додумать. Святой обошёл его и прошагал навстречу бегущим штрафникам.
Слова застыли на языке, потому что следом за Святым в бой шли дети. Не обращая внимания на жидкую грязь, в которую обратилась земля под струями ливня, на взрывы, мешающие небо с землёй, и режущий слух свист пуль, паства следовала за пастырем.
"Что-то не так. Что-то неверно!"
Освальд ощутил схожесть нынешних событий со случившимся в Тавкрии, на Местоде-VI, Шаен-Чеге и в других Богом-Императором забытых местах, где в воздухе витало колдовство.
– В укрытие, дебилы! – выкрикнул арбитр из заградительных отрядов.
Он успел нырнуть в окоп за секунду до того, как в землю рядом ударил снаряд.
Тут же заговорили тяжёлые стабберы, чтобы остановить бегущих штрафников, и Свежеватель схватился за грудь.
"Нет-нет! Не может быть! – Освальд бросился к Святому. – Децимос починил розарий. Он не стал бы лгать!"
– Боб, что с тобой?! Куда ранили?! – выкрикнул десантник, потому что не заметил отверстий от пуль на рясе.
Святой простонал, но потом крепче обхватил древко знамени, опёрся на него и пошёл дальше с вымученной улыбкой. Он заговорил, и его слова чудесным образом разнеслись по полю боя так, что Освальд слышал их даже сквозь грохот побоища.
– Возвращайтесь! Возвращайтесь! Возвращайтесь!
Вырвавшийся дальше всех штрафник остановился перед пулемётным гнездом. Арбитры выпустили в труса столько пуль, что раскалился ствол оружия. Стрелок поднялся над укрытием и продолжал стрелять из пистолета. Штрафник, не веря, ощупал себя, а потом судорожно повернулся на колдовской голос.
– Возвращайтесь! Возвращайтесь! Возвр… ща-а-а… йтесь! – Свежеватель порой срывался на истошный крик.
Святого били судороги. Освальд заметил, как по аугметическим стопам Свежевателя текут ручейки крови, как алые капли выступили из носа, глаз и ушей Святого, как раскрылись на коже мученика стигматы в тех местах, куда ранили всех, кто в эту ночь сражался за Бога-Императора.
– Да что же это?! – воскликнул Освальд.
Он посмотрел на небо, пересечённое трассерами, со вспышками взрывов и огненных шлейфов подбитых самолётов. Десантник искал ответа, но услышал только стоны Святого.
– Воз… вращайтесь! Возвра-а-а… щайтесь! В-озвращайтесь! – молил Свежеватель.
И штрафники вернулись. Недоумённо они рыскали взглядом вокруг и подбирали брошенное оружие, чтобы встретиться с зеленокожей ордой.
А орки были уже совсем близко.
Святой лишился одной стопы. Тяжёлые пули вырвали Свежевателю аугметический блок из головы. Он упал.
– В-а-а-а-а-а! – радостно завопило зеленокожее зверьё.
– А-а-а-а-а! – взвыл десантник.
Он разогнался и протаранил стаю чужаков.
Освальд пинком отбросил в сторону первого орка, снёс силовым молотом голову второму, зажал спусковой крючок болтера и очистил пространство перед собой ураганом реактивных снарядов. Десантник метнул одноручный молот. Оружие разнесло грудную клетку одному врагу, а потом подхватило и протащило несколько метров по земле другого. Освальд перезарядил болтер и расстреливал зеленокожих в упор, пока щелчок не напомнил о том, что снаряды снова кончились.