Спутник Шай ухмыльнулся, глядя на Каролуса.
– Рыцарь, – произнесла Шай, – подберите челюсть.
– Здравствуй, Шай, – Каролус вспомнил об этикете.
Он взял лейтенанта за руку, чуть наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони.
– Позволь представить моего… компаньона, – произнесла Шай. – Антонио Маргаретти.
– Как? – переспросил Каролус.
Его оглушил очередной десантный челнок. "Валькирии" поднимались и опускались, потому что мест, необходимых для посадки многотонных транспортников, было немного.
– Маргаретти, – произнёс солдат, чётко проговаривая каждую букву.
– Маргаретти, – повторил Каролус, чтобы запомнить. – Рад знакомству.
Ещё появились Нере с Ласом Руизом вместе с какими-то шлюхами – эту породу Каролус хорошо знал и отличал. Баярд Вешатель пришёл один, а вот Билл Ридд, которого Каролус вообще не думал сначала звать, вместе с телохранителем. Капитан прилетел последним, но со свитой из двух Ангелов Смерти: Авраама и Краста.
Георг усмехнулся, широко распахнул объятья, поздоровался с Каролусом, постучав тому по спине, а потом сказал:
– Эх... не думал, что ты сдашься, но, похоже, этот миг рано или поздно наступает у каждого.
Авраам, как и Ворон, обычно не заботился о внешности, но на этот раз не только навёл порядок на голове, но даже расчесал бороду и завил пейсы. Краст же просто побрился, отчего могло показаться, что у него на голове растут рубцы, а не волосы.
Авраам облачился в чёрный деловой костюм, широкополую шляпу и держал в одной руке кожаный саквояж. Он выглядел обыкновенно, если считать обыкновенными двухметровые шкафы с неестественно широкими плечами, тогда как Краст не скрывал инородности. Он был одет в просторную тунику и сандалии. На открытых частях тела выделялись металлические разъёмы чёрного панциря.
Каролус спросил Георга:
– Слушай, а где Кук?
Капитан повёл плечами:
– Он сейчас на Ост-Энде. Да и… – Георг наклонился к Каролусу, – честно говоря, я вообще побаиваюсь его лишний раз тревожить.
– Ты хоть передал приглашение? – спросил Каролус, хотя уже догадался об ответе.
– Да, – солгал капитан, улыбнувшись. – Конечно! Он просил прощения, что не может быть здесь.
Каролус кивнул.
"Боже-Император, как же мне везёт! – подумал он. – Деньги, слава, верные оруженосцы, любимая женщина. А другим? Смерть, мучительная смерть или ещё хуже – мучительная жизнь".
Каролус проводил гостей в церковь, показал им места, а потом вышел и закурил.
"Надо бы как-нибудь проведать Кука. Пусть не слишком хорошо знакомы, но... чёрт возьми! Ты либо плаваешь в баке с восстановительным раствором, либо ржавеешь где-нибудь в джунглях. Вот так судьба".
Монастырский табак помог отвлечься от печальных мыслей. Каролус собирался повторить, чтобы поднять настроение до невиданных высот, когда показался транспорт с гостями со стороны невесты: не "Валькирия" или какой другой челнок вертикального взлёта и посадки, а самый настоящий вертолёт, который Каролус встречал даже реже морских кораблей. Он выглядел как кирпич – раза в три крупнее "Валькирии" – с расположенными один за другим горизонтальными винтами. Тяжёлая машина могла нести до сотни пассажиров, и Каролус заволновался, не провалится ли колёсное шасси в мягкую землю импровизированной посадочной площадки.
Так и вышло. Каролус понадеялся, что вертолёту хватит подъёмной силы оторваться.
Процессию возглавляла настоящая каланча. Каролус никогда не считал себя низкорослым, но на фоне этой воительницы почувствовал некоторую неуверенность. Каланчу звали Джахизой, и вот уже пару недель она занимала место канониссы-прецептор сестринства Нагары. Из левого рукава белого апостольника виднелся аугметический протез, а в вырезе платка выделялось узкое хищное смуглое лицо со сведёнными челюстями и чётко очерченными скулами.
– Император защищает, – Каролус сотворил знамение аквилы. – Безмерно благодарен за то, что освятили это место своим присутствием, канонисса-прецептор.
Джахиза двигалась удивительно плавно, казалось, что где-то там, внутри платья, находится антигравитационное устройство. Канонисса посмотрела на Каролуса свысока, даже поверх его головы, а потом ответила:
– Сария – наша сестра. Орден не может стоять в стороне, когда она совершает глупость.