– Будет сделано!
– А ты, Боб, приберись тут, будь другом, – Георг на секунду замешкался, переводя взгляд с кучи раскиданных и перепутанных документов на Свежевателя и обратно. – Бумаги просто распихай по ящикам, как-нибудь потом порядок наведу.
2
Четвёртый день сражения за Кантаврис, вечер
– Я есть ненависть Императора и гнев Его! – проорал капеллан Цезон Руфий Кандид, могучим ударом крозиуса сокрушая ноги баллистария. – Я есть сокрушающая длань Его и пылающий взор! – еще один гудящий взмах, и спешенный пилот-скитарий отправился в воздух в облаке крови, масла, гаек и искр, в полете вышибая из седла товарища. – Я есть имперское возмездие и кара суда человеческого! – очередь штормболтера сразила сразу четверых штурмовиков, разрывные снаряды превратили наёмников в багровую дымку. – Я! – удар в веере кровавых капель. – ЕСТЬ! – грохот выстрела. – ВОЙНА!
Несколько тонн стали и адамантия обрушились на неистового капеллана сзади, с влажным хрустом втаптывая его в вымощенную мрамором мостовую. Золотое сияние розария вспыхнуло на долю секунды и померкло.
– Вот это – война, братец, – рыцарь потряс ногой, избавляясь от ошметков в механизме ступни, и зашагал дальше, поливая противников огнём.
3
День перед высадкой
Георг ненавидел военные советы. Не за то, что они военные, а за то, что они советы. Каждый чёртов лейтенант каждый чёртов раз считал своим долгом высказать соображения о том, почему план Георга неидеален. Это раздражало, особенно когда замечания оказывались дельными – в такие моменты капитан Classis Libera начинал думать, что он не самый умный на мостике "Амбиции". Георг сурово оглядел собравшихся. Двенадцать лейтенантов, два десантника, магос, рыцари. Каждый ответил капитану не менее серьёзным взглядом.
– Господа, наша нанимательница, уважаемая леди-губернатор Лидиара Сардис, поставила задачу: завтрашним утром мы атакуем Катарсис.
– Кантаврис, мой капитан, – поправила Мурцатто.
– Я так и сказал, – Георг нажал руну активации, и над тактическим столом возникло трёхмерное изображение планеты.
– Знакомьтесь, это Скутум – мир, повидавший Имматериум изнутри и оставшийся нетронутым. Здесь Classis Libera стяжает неувядающую славу, а каждый солдат заработает столько денег, что не сможет прокутить их до конца жизни.
Жёлто-коричневый шар с хилыми полярным шапками не производил впечатление кладези сокровищ. Кое-где виднелись воронки пылевых бурь поистине планетарного масштаба, кое-где – сине-зелёные моря, почти наверняка мёртвые. На всем мире насчитывалось всего шесть городов-ульев, сконцентрированных на севере восточного полушария. Голограмма слегка повернулась, застыв над одним из них. Светлое пятно – необычно светлое для традиционно грязных и тёмных ульев – располагалось на берегу моря.
– В системе уйму времени бушевал варп-шторм, а Скутум остался не тронут и вроде лоялен Империуму. А может и нет? Плевать. Сейчас на этом мире сосредоточенно множество взглядов со всего сектора, и не все планетарные деятели остались верны губернатору. Грызня будет знатная. Вы знаете, как это бывает, – офицеры сдержанно рассмеялись. Георг взмахнул рукой, выводя на голоэкран массивного тактического стола портрет властного седовласого мужчины. – Этот господин – кардинал Вальфур Иерафон, и он – наша цель. Боец, который снимет с него голову, получит дополнительное жалование. Боец, который возьмёт его в плен и вытащит из Кантавриса, получит два дополнительных жалования. Донесите до подчиненных.
– Да, капитан, – ответили вразнобой лейтенанты и десантники. Рыцари промолчали – эти в принципе слабо представляли, как можно взять кого-то в плен.
– Перейдём к штурму, – Георг уменьшил портрет кардинала и сдвинул его в угол, заменив трёхмерной картой Кантавриса, и выдержал паузу, чтобы участники совета всё внимательно рассмотрели.
Приземистый по меркам Империума город-улей выглядел очень солидно. Массивные укрепления белокаменных бастионов, ощетинившихся орудиями, надежно защищали город от любой вообразимой угрозы со стороны Пустошей. С другой стороны, омываемой водами моря, раскинулся обширный порт. Бесконечно длинные щупальца пирсов, горбы хозяйственных плавучих построек покрывали морскую гладь на многие и многие километры вдаль от береговой линии. Сам город устремлял к небесам шпили бесчисленных храмов и часовен, тысячи и тысячи больших и малых сооружений во славу Бога-Императора усеивали белоснежный Кантаврис от края до края. Вершину улья венчали самые грандиозные храмы, сверкающие золотом и платиной, окружающие гигантское изваяние самого Императора. Повелитель Человечества смотрелся впечатляюще даже в мелком масштабе трёхмерной модели.