Штурмовики третьей роты схватились в безумной рукопашной схватке с защитниками Città del Vaticinatio. Кровь струилась ручейками меж камней брусчатки и впитывалась в белые плащи и кричаще-цветастые одежды убитых храмовников и штурмовиков. Редкие выстрелы стабберов и пробивных ружей терялись в визге цепных клинков и в воплях умирающих, получивших страшные рваные раны. Багровые полосы пятнали белые мраморные стены аккуратных домов. Бойцы Свежевателя плотной цепью продвигались вперед и теснили противника, разменивая каждого своего убитого на десяток стражников, но врагов было слишком много, и фанатичная вера заставляла их без страха бросаться под воющие зубья цепных мечей.
Эвисцератор чудом разминулся с макушкой Свежевателя Боба, срезав пышное перо с его шляпы. Лейтенант задохнулся от возмущения – это было самое внушительное шляпное перо во всей роте, если вообще не во всей компании. Он хотел выразить негодование словами, но слов не нашел, а потому обрушил на святошу шквал ударов. С каждым следующим взмахом тяжёлого меча сияние розариуса становилось всё тусклее и тусклее, пока, наконец, не погасло вовсе. Храмовник попытался парировать эвисцератором в надежде сломать клинок Боба бешено вращающимися зубьями. Свежеватель ловко довернул меч, ударил оружие противника по защитному кожуху. Механизм цепного меча издал жалобный вопль раненого кота, выбросил сноп чёрного дыма и заглох.
– Это тебе за шляпу, сраный перьерез! – прорычал Боб и проткнул растерявшегося храмовника мечом. Пергамент обета на груди фанатика вспыхнул от контакта с силовым полем.
Сбросив тело с жарко шипящего от крови клинка, Боб хотел было броситься на следующего противника, но с удивлением обнаружил, что стражники бегут. Вера и решимость городских вояк не пережили испытания, которому их подвергла острая сталь Свободного Отряда. Свежеватель крутанул меч и вонзил его в мостовую перед собой, снял с магнитного захвата за плечом пробивной лазер.
– Чего застыли?! Стреляйте им в спину! – рявкнул он на расслабившихся штурмовиков, и сам выпустил длинную очередь раскаленных лучей по развевающимся белым плащам.
Улочка за улочкой, площадь за площадью наёмники продвигались к сердцу Città del Vaticinatio. Огромная сияющая статуя Бога-Императора, расположенная прямо напротив резиденции кардинала, уже виднелась вдалеке – золотой лик хмуро выглядывал из-за светлых крыш невысоких домов. Но чтобы достичь изваяния и встать у трона Повелителя Человечества, наёмникам предстояло проделать еще уйму кровавой работы.
8
Тот же день, снова полдень
Нере На-всякий-случай ненавидел замкнутые пространства, но путь солдата постоянно вёл его по каким-то закуткам и коридорам. Ограниченные пространства жилых палуб космических кораблей, духота и теснота атмосферных транспортников, стальные коробки десантных отсеков "Химер". Прямо сейчас компания шла на штурм города-улья, и когда Нере покинет тесные и жаркие внутренности БМП, он опять окажется в закрытом каменном лабиринте многоярусного города. Для лейтенанта Четвертой оставалось загадкой, почему прогресс завёл человечество в тесные норы и глухие коробки.
Что-то здорово грохнуло в борт "Химеры", тряхнуло машину, едва не перевернув на волнах. Солдаты в десантном отсеке побледнели – Свободный Отряд впервые проводил высадку с моря, и многие наёмники, уроженцы пустоты, городов-ульев и выжженных пустынь, этого самого моря жутко боялись, так как никогда не видели столько воды разом. В мерный рокот двигателя вкрался тревожный и громкий ритмичный стук, вскоре прекратившийся, отчего всем стало еще тревожнее.
– Что там случилось? – спросил Нере по внутренней связи.
– Кажись, тонем, лейтенант! – ответил водитель с неуместным оптимизмом.
– Чему ж ты, сука, радуешься? – Нере моментально вскипел. – Открывай двери, открывай люк!
Побледневшие еще больше солдаты принялись готовиться к экстренной высадке. Отстегивали ремни, надевали маски, готовили спасательные жилеты. Те, у кого они были. Спасательных жилетов у Свободного Отряда оказалось совсем мало – да и неудивительно, ранее наёмники не имели дел с водой. Свой жилет Нере непредусмотрительно отдал кому-то из солдат, так как неудобная хреновина мешала повесить на себя всё оружие, которое хотелось взять. Теперь лейтенант понимал, что лучше бы он подавил свою страсть к куче пушек. Если он не утонет, стоит пересмотреть принцип "на всякий случай", в пользу устройств для выживания, а не убиения.
– Я не умею плавать, – пролепетал кто-то из солдат.
Задняя рампа с натужным скрипом начала отворяться, внутрь хлынула вода.