– Что за сокровище-то?
– Не знаю, но фанатики крепко за него впряглись, – Шестилапый замялся и продолжил с обреченным вздохом. – Если поедешь, надень сапоги, которые не жалко. Тут крови по щиколотку.
– Шестилапый, ты – дегенерат, – прошипела Мурцатто и оборвала связь.
Разграбить город-улей, а тем более город-улей, населенный фанатиками, без невинной крови чрезвычайно трудно, но в этот раз Свободный Отряд перевыполнил свою норму в несколько раз. Сначала дурак Освальд, потом свихнувшийся Эклер, теперь вот Шестилапый…
Мурцатто вздохнула и вызвала "Валькирию". Нужно хотя бы глянуть, ради чего пролили кровь.
"Валькирия" летела невысоко – штиль над Кантаврисом мало-помалу сменялся злым порывистом ветром с Пустошей. Слева и справа мелькали высокие шпили храмов проспекта Вознесения. Из глубины улья доносился треск бодрой перестрелки, отчетливо слышимый сквозь гул реактивных двигателей. Мурцатто сверилась с тактической картой – даже на "Валькирии" путь до вершины получался небыстрым. Впервые после прибытия в город-улей, оторвавшись от рапортов, описей и баз данных, лейтенант отчетливо осознала, насколько Кантаврис огромный.
Шестилапый встречал её лично, держа серворукой низенького проповедника в запятнанной кровью сутане. Лицо священника украшал гигантский распухший нос сливового цвета. Вокруг витали клубы сизого дыма – несмотря на настигшую его болезнь, Шестилапый и не думал бросать курить.
– Мурцатто, это отец Марк, – прохрипел Шестилапый. – Отец Марк, это лейтенант Мурцатто, командир Первой роты.
– Не скажу, что мне приятно, – прогундосил священник.
– Я тоже тут не рада быть, – ответила Мурцатто. – Что за сокровище, святой отец?
– Величайшее достояние Кантавриса! Оно хранится в тайном месте. Но я отдам его, если пощадите моих прихожан.
– Так ведите, я спешу, – Мурцатто бросила гневный взгляд на Шестилапого. Он что, еще и заложников взял?
Марк повёл их во внутренние помещения храма, по узким коридорам, тёмным галереям и крутым лесенкам. Мурцатто поймала себя на мысли, что в таком лабиринте можно спрятать сотню солдат, и как бы святоша не вёл их сейчас в западню. Она скосила глаза на закованную в броню тушу Шестилапого, грохочущего оружием и лязгающего аугметикой, и слегка успокоилась. Впрочем, перевязь с силовой рапирой лейтенант все равно сдвинула так, чтобы суметь быстро выхватить клинок в тесном коридоре. Наконец, очередная спиральная и донельзя крутая лестница, скрытая за книжным шкафом, привела их в небольшой круглый зал. На постаменте в центре зала в сиянии солнечных лучей, падающих из светового колодца, стояла статуя мужчины с копьем.
Мурцатто подошла поближе, обошла статую кругом. Внушительный и чрезвычайно суровый мужик в окровавленной тоге замахивался копьем куда-то в пустоту. Очень реалистично, но на величайшее сокровище не тянуло совершенно. Мурцатто хотела потрогать изваяние, но палец упёрся в невидимую преграду.
– Это что, стазис? – удивилась лейтенант Первой.
– Да! – воскликнул проповедник и рухнул на колени, воздев руки к потолку. – Это сам святой Лука Драконоборец, спаситель и основатель Кантавриса Колокольного, получивший смертельные раны в бою и запечатанный в стазис верными соратниками.
– Ёма, он что, живой? – прохрипел Шестилапый.
– Да! И сказано было: "Когда град святой дрогнет под натиском пёстрых орд, Бог-Император исцелит раны мои, и восстану я в свете Его, и падут нечестивые пред гневом моим!"
Священник упал лицом в пыльный пол, и в зале воцарилась неловкая тишина. Мурцатто инстинктивно отступила от постамента на шаг. Шестилапый издал звук сминаемой жестяной банки – с новой глоткой так звучал его смех.
– Что-то он не шевелится, – Мурцатто почувствовала, как краска заливает щёки, и обернулась к Марку. – Ах ты, паршивец мелкий, надеялся, что он нас прикончит?!
Священник промолчал. Он с безумной надеждой вглядывался в суровый лик Луки Драконоборца, и в глазах стояли слёзы. Чуда не случилось.
– Эй, ну хорош, – Мурцатто смягчилась. – Есть в храме какое-нибудь документальное подтверждение, что это на самом деле основатель Кантавриса?
– Что?
– У вас тут сохранилось удостоверение личности Луки Драконоборца? – медленно и почти нежно повторила лейтенант. – Этот мужик – точно он?
– Истинно верующим достаточно слова пастыря, – печально ответил отец Марк. Казалось, он и сам не верил своим словам.
– То есть документальных подтверждений нет? – уточнила Мурцатто.