– Мне стыдно слышать столь трусливые слова. Прибыв на Скутум, наша славная Classis Libera приняла на себя определённые обязательства. Отныне и до конца контракта мы связаны долгом и словом чести. Ужели для вас эти понятия – пустой звук? Ужели репутация надежного воина для вас ничего не значит боле? И отчего? Оттого, что враг – не тот, что ожидали? Не верю, что Свободный Отряд легко сломить одним лишь видом серебряной инсигнии.
Роланд умолк, и офицеры вновь угрюмо замолчали. Рыцарь был прав – Свободный Отряд имел репутацию надежную и солидную, и каждый его боец гордился этим. Отступить раз, предав справедливые ожидания нанимателя – и кем они станут? Просто сбродом грабителей. Георг почувствовал жгучий стыд – подлая мыслишка все бросить и покинуть Скутум сидела у него в голове с тех пор, как пронеслась весть о прибытии Инквизиции. Он поднялся со складного кресла:
– Что ж, думаю, лучше сказать нельзя. У нас лишь один путь. Сегодня мы перегруппируемся, соберем и организуем все силы, а завтра с утра ударим по врагу единым кулаком. Контракт превыше всего.
13
Четвёртый день сражения за Кантаврис, рассвет
В розовых сумерках скутумского рассвета аккуратные и строгие белокаменные проспекты напоминали Роланду карамельную страну из историй, что рассказывала ему в детстве престарелая нянька. Впрочем, фантазия трескалась и рассыпалась тем скорее, чем ближе они подходили к местам позавчерашних боев – трупы, кровь и гарь слабо вязались с детскими сказками. Рыцарь невесело усмехнулся. Сегодня ему и его соратникам предстояло разрушить сказку окончательно, усеять трупами, растоптать и сжечь карамельную страну. Роланд бесконечно ненавидел и бесконечно любил выпавшую ему долю, ибо нет ничего отвратительней, как и нет ничего прекраснее, чем война.
Имперские Рыцари шли на острие копья, и преданные бондсмены прокладывали им путь, словно верные охотничьи псы. Могучие машины войны, последний и самый веский довод Георга Хокберга, наконец вступили в сражение. Для города-улья это означало лишь одно: драгоценная жемчужина Кантавриса, Città del Vaticinatio, обратится во прах. Как и все, кто посмеет перечить безжалостным Квесторис Империалис.
Глава 3 - Возвращение
1
Нере На-всякий-случай шагал по полю боя, бывшему некогда площадью Святого Публия. Клочья черного дыма, подгоняемые ленивым ветерком, медленно ползли над телами павших. Кое-где всё ещё слышались выстрелы – штурмовики Инквизиции и местные ополченцы почему-то стеснялись сдаваться. Вдруг что-то ухватило Нере за ногу, и лейтенанта прошиб холодный пот.
– Воды, пожалуйста… – простонал солдат в панцирной броне, скребя ногтями грубую кожу сапога лейтенанта.
Память издевательски подбросила образ щупальца, тянущегося из глубины. Нере судорожно дернулся, высвобождая ногу из слабой хватки раненого. Целое стадо ледяных мурашек пробежало от копчика до лысины.
– Добить его? – шагавший следом сержант Вилхелм театрально клацнул затвором дробовика.
– Мля, Вилхелм, ну мы ж не звери. Дай воды парню.
– Ага, – сержант безразлично пожал плечами, и опустился на колени, снимая с пояса флягу. – Слыхали, Свежеватель Боб убил второго космодесантника в поединке?
– Серьёзно? – Нере оценивающе разглядывал доспехи раненого. Выглядело богато и интересно.
– Да, говорят, распотрошил как свинью.
– Да брешут.
– Не, Маргаретти, ну, снайпер из роты Кука, говорит, мол, лично видел, – Вилхелм закрутил крышку фляги и поднялся на ноги.
Раненый солдат слабо кивнул в знак благодарности и устало закрыл глаза.
– И чё, как дело было? – Нере наклонился, разглядывая золотую гравировку на краях эмали нагрудника. Красиво. – Слушай, а поставь-ка на него мою печать. Хочу эти доспехи.
– Ага, – сержант полез в сумку.
– И для медиков отметь его.
– Лейтенант? – Вилхелм удивленно уставился на командира.
– Неловко как-то, – Нере развернулся и зашагал дальше. – Пошли уже. Так как дело-то было с Бобом?
Сержант торопливо поставил алую печать прямо на нагрудник умирающего – знак для похоронной команды, что имущество этого мертвеца – отныне имущество Нере. Потом, уже на ходу, ткнул пальцем в электронный планшет, отмечая точку для медиков. Глядишь, и не станет ещё мертвецом парень.