– И Астартес… – напомнила лейтенант.
– Также, по слухам, в городе присутствуют значительные силы Астартес из капитула… – Агнец задумался. – Как тот парень говорил? Запамятовал.
– Железные Проповедники, кажется.
– Из ордена Железных Проповедников… Численность неизвестна.
Шай подошла к заместителю и заглянула в планшет. Пробежалась по строчкам, дивясь про себя, почему такая ерунда вызывает у неё такие сложности.
– Добавлю ещё вывод, что текущими силами Тиррену не взять никак, – старик глянул на лейтенанта поверх очков. – И всё, можно отсылать.
– Ага. Спасибо.
– Пожалуйста, лейтенант.
– И Агнец?
– А?
– Когда вернёмся в Кантаврис... Пойдём посмотрим на дерево?
2
Богу-Императору наконец отрезали голову и теперь, подцепив её к огромному крюку грузового крана, пригнанного из порта, спускали вниз. Демонтаж такой огромной статуи ожидаемо оказался задачей нетривиальной даже для умельцев из первой роты, поэтому работами руководил Децимос. Магос лично внёс несколько изменений в конструкцию крана, просчитал варианты деконструкции изваяния, подобрал наиболее точные лазерные резаки. По краям площади Святого Публия бушевала возмущённая толпа, однако, дальше обычных криков и оскорблений дело не шло – место работ охраняли скитарии Эклера. Бойня на проспекте Вознесения за пару недель обросла тысячей кровавых преувеличений, и отныне даже самый отбитый кантавриский фанатик знал, что этих ребят злить не стоит.
Георг сидел в обитом бархатом кресле на балконе, откуда, вероятно, сам кардинал Скутумский приветствовал паству. Делал он это всё же, вероятно, стоя. Кресло – нововведение Георга. Капитан слегка откинул спинку, закинул ноги на резные перила и отхлебнул монастырского вина. Очень удачное нововведение.
– Мой капитан, – на балкон вышла Мурцатто. – Пришли вести от Шай.
– Что там вкратце? – Георг налил себе ещё вина. Удивительная закономерность, объединяющая все миры Империума – монахи делают хороший алкоголь.
– Если совсем вкратце, то текущими силами мы либо не возьмём Тиррену, либо понёсем неприемлемые потери.
Георг запрокинул голову и задумался. Внезапный переворот в Тиррене спутал все карты. Теперь Свободный Отряд должен вернуть власть губернатору – но как?
– Нам нужны люди.
– Согласна.
– В Кантаврисе мы никого не завербуем, – Георг покосился на скандирующую слово "Позор!" толпу. – С каждым днём кричат всё громче.
– Можно попытать удачи в Тавкрии. Та ещё дыра.
– Наведи справки, милая Мурцатто. Если Тавкрия подходит, отправь туда… – Георг на секунду задумался, наблюдая, как сервиторы срезают Императору левую руку. – Кука уже подлатали?
– Да. Уже ходит.
– Быстро, – капитан удивленно хмыкнул. Умения Игельхунда поражали. – Пускай отправляется Кук и, например, Нере.
3
Автоматические двери поезда с шипением отворились, впуская в вагон воздух Тавкрии, воняющий горьким дымом, неисправной канализацией и почему-то сосисками. Центральный вокзал города оглушал суматохой и многолюдностью. Ежесекундно с десятков путей отходили поезда и служебные машины, на их место тут же прибывали новые, чтобы вскоре тоже унестись по путям вглубь города. Пассажиры, механики, машинисты, служащие, торговцы, охранники, воришки, бездомные – огромная человеческая река непрестанным потоком катилась через главный транспортный узел Тавкрии. Все спешили и суетились – секунда промедления в перенаселённом городе-улье могла стоить простому жителю работы, а может, и жизни.
Двигаясь как можно осторожнее, стараясь не потревожить едва поджившие после операции швы, Кук шагнул на заплёванный и грязный скалобетон платформы и огляделся. Наёмники Четвертой и немногочисленные выжившие штурмовики Второй покидали поезд, выгружая оружие и технику. Цветастые одежды, разукрашенные доспехи и перья на шляпах и шлемах кричаще-ярким пятном разбавили серость вокзала и ожидаемо привлекли взгляды тавкрийцев. Многие останавливались, удивленно пялясь на иномирян, нарушая стремительный поток человеческой реки, рискуя опоздать по своем ульевым делам. Впрочем, вполне возможно, это было не удивление, а страх. И причина была не в яркости нарядов, а в воронённых стволах лазерных винтовок и в выгружаемых "Химерах" и "Часовых". Но Куку всё же нравилась мысль про яркость и удивление.
– Ну как ты? – подошёл Нере и хлопнул Кука по металлическому плечу. В глазах потемнело от боли.