– С-с-супер.
– Смотри, – Нере указал в толпу. – Встречающие спешат.
Против людского потока и правда торопливо шагала разношёрстная вооруженная ватага, возглавляемая багровым от прилагаемых усилий толстяком. Кук приветливо помахал ему металлической рукой. Толстяк и компания, наконец, вырвались из толпы и боязливо остановились в нескольких шагах от лейтенантов, нервно переминаясь с ноги на ногу.
– Я – начальник вокзала Гиффит, – толстяк перевёл дух и наконец подал голос. – Позвольте узнать, кто вы, и зачем сюда прибыли? Это вторжение?
Нере хрюкнул, подавляя смех.
– Вторжение? – Кук тоже улыбнулся. – Не. Это… это Bellum Fidelis Gravat.
Рампа одного из товарных вагонов сперва со скорбным стоном накренилась под весом съезжающего по ней "Гибельного Волка", а потом и вовсе с душераздирающим хрустом треснула пополам. Отборный мат сержанта, руководящего разгрузкой, на несколько секунд перекрыл все шумы вокзала. Встречающие занервничали еще сильнее. Начальник вокзала даже будто бы слегка схуднул.
– Что? – слабо проблеял Гиффит.
– Война верных обременяет, – пояснил Нере и, выругавшись сквозь зубы, направился к потерпевшему крушение танку.
– Какая война? – толстяк побледнел.
– Та, что у вас на пороге, – Кук приобнял Гиффита за плечо и обвел здоровой рукой пространство вокзала перед ними. От начальника вокзала несло точно так же как от его владений – дымом, канализацией и сосисками. – Тиррена в руках мятежников, Нураго обращен в пепел чудовищами, а святой град Кантаврис разграблен! Отныне Тавкрия – последний оплот верных сынов Скутума.
– Но…
– Никаких "но", уважаемый! – Кук отпустил толстяка и вытер руку о штанину. – Я – лейтенант Лен Кук, и я полномочный представитель последних сил лоялистов в этом мире. Мы прибыли сюда, чтобы организовать вербовку.
Сопровождающие Гиффита дружно сделали шаг назад, услышав последнее слово.
– Нет, господа, никакого насилия, – лейтенант остановил их успокаивающим жестом. – Только крайне выгодные условия и прекрасные перспективы.
– Может, какие-нибудь удостоверяющие документы… – начал было Гиффит неуверенно, но Кук его прервал:
– Война не терпит формальностей, господин Гиффит. Значит так, передайте моему спутнику, когда он освободится, – лейтенант указал пальцем на орущего в отдалении Нере. – Что штаб вербовки будет развёрнут в здании вокзала. А мне извольте организовать встречу с мэром, или кто тут у вас? С местной властью.
– Но…
– Ещё одно "но" и вы сильно пожалеете, что раскрыли рот, – Кук отвернулся от толстяка, показывая что разговор окончен. – Доложите наверх. Я буду ждать здесь.
4
Дейви Двуглазый затылком чувствовал десятки взглядов, буравящих его спину. Толпа измождённых и оборванных людей расступалась перед ним и его людьми, давая широкий проход к дверям продуктового склада. Отовсюду слышался негромкий недовольный ропот. И хотя вблизи ни одна сволочь не смела открыть рот, лейтенант Пятой ясно ощущал враждебность толпы, словно клинок, зависший над головой. Дейви положил ладонь на рукоять кортика. На всякий случай.
Возле служебного входа на склад его ожидали двое: невысокий сутулый человек в замызганной спецовке и здоровяк в некогда золотых, а ныне обшарпанных и грязных доспехах стражи. Несмотря на рабочую одежду, первый явно был священником. Лейтенант поморщился. Этот блеск в глазах, сочувствие и понимание в каждой черте лица, общее выражение светлой скорби, до смешного напоминающее об иконах. Папаша Дейви был типичным обладателем такого лица, и наёмник мог с полной уверенностью сказать: таким вечно неймётся. Второй, очевидно – бывший храмовник. Тоже жди беды.
– Мне доложили, что вы препятствуете конфискации провизии, – Дейви завис над кладовщиком, а солдаты у него за спиной выстроились полукругом, отрезая заволновавшуюся толпу. – Говорят, вы уже несколько дней раздаете продукты со склада.
Храмовник скривился в презрительной гримасе и скрестил руки на груди. Дейви заметил на боку здоровяка кобуру со стаб-пистолетом.
– Я отец Флавий, здравствуйте, – священник протянул руку для рукопожатия, но Дейви не отреагировал. Флавий вздохнул. – Да, вам доложили верно.
– Мне плевать, как вас зовут. Скажите людям расходиться – вся провизия здесь принадлежит Свободному Отряду.
Толпа сзади заволновалась, заворчала. Послышались разрозненные и неуверенные "Вы не можете!". Кто-то из наёмников выстрелил в воздух, заставляя людей испуганно отступить на шаг и притихнуть.