– Эти люди – беженцы из несчастного Порта Нураго, господин, – негромко, но твердо ответил Флавий. – Им жизненно необходима эта пища.
– Очевидно, они её не получат.
– Должны получить, господин! – священник молитвенно сцепил руки. – Вы не представляете, какие ужасы им пришлось пережить!
– Сочувствую, но пусть ищут еду в другом месте.
– Это бесчеловечно! – воскликнул священник так, чтобы каждый человек в толпе его ясно расслышал. – Мы не позволим иномирянам лишать людей Скутума хлеба!
Дейви непроизвольно оглянулся на зашумевших пуще прежнего беженцев. Ситуация складывалась скверно – толпа гневно напирала на солдат. Взгляд зацепился за миниатюрную девчонку лет двадцати, безучастно стоящую между бородатым оборванным верзилой и закованным в бело-красный панцирный доспех наёмником, орущими друг на друга до хрипоты:
– Шаг назад, cука!
– Хера с два!
Выразительные серые глаза безразлично изучали лицо самого Дейви. У неё не было ничего – ни сумки, ни оттопыренных карманов на одежде, ничего в руках. Во взгляде не читалось ничего, никакой надежды, ни тени интереса или беспокойства. Лейтенанту часто доводилось встречать этот взгляд в бытность службы в Астра Милитарум. Так смотрели смертельно раненые, уже принявшие свою смерть. Дейви закусил губу и отвернулся назад к священнику:
– Скажи им уходить.
– Нет.
– Думаешь, я просто развернусь и уйду? – Дейви подошёл вплотную к священнику. – Подумай головой, святоша, к чему всё идёт.
– Только через мой труп.
Губы Флавия едва заметно дрожали, кровь отлила от лица. Сволочь уже представляла себя святым мучеником, павшим от рук безбожников, защищая паству. И плевать, что разгорячённая паства падет тут же. Краем глаза лейтенант заметил, как храмовник расстегнул кобуру, и оскалился:
– Думаешь попытать удачи?! – Лейтенант рванул застежку на своей кобуре. – Давай!
Секунды потянулись чертовски медленно. На грубом лице храмовника отражалась невероятная смесь ярости, страха, сожаления и сомнения. Широкая ладонь дрожала в десятке сантиметров от рукояти пистолета. Что он решит? Дейви напрягся. Крики толпы отошли на второй план, заглушённые шумом крови в ушах. Лейтенант ловил каждое движение храмовника, готовясь убить его на месте, если дернется. Дейви не хотел и думать о том, что будет дальше.
Внезапно он понял, что храмовник не будет стрелять – было что-то такое в выражении лица здоровяка, какая-то странная тоска и решимость. Дейви примиряюще поднял руку, показывая мирные намерения. В ту же секунду храмовник выхватил пистолет и огрел отца Флавия рукоятью по затылку. Священник осел на грязную брусчатку.
– Уходите! – глубокий бас храмовника мигом перекрыл крики толпы. – Сегодня вам придется уйти, братья и сестры! Я придумаю, как помочь вам, обещаю! Но сейчас уходите, иначе прольется кровь.
Беженцы угрюмо затихли и, к великому удивлению Дейви, начали потихоньку расходиться. Сероглазая девушка постояла пару минут, а потом развернулась и зашагала прочь вместе с остальными, глядя под ноги. Храмовник склонился над своим поверженным товарищем. Лейтенант ухватил его за рукав:
– Спасибо.
Бывший страж с раздражением освободился от хватки наёмника и промолчал. Солдаты Свободного Отряда уже возились с замком главных ворот склада.
– Мы… – Дейви замялся. Мурцатто убьёт его за недоимки. – Мы оставим тебе двадцатую… Десятую часть.
Не дождавшись ответа, лейтенант Пятой направился к своим людям. Стоило поторопиться – приток новых людей из Тавкрии требовал серьёзных запасов провизии и оружия. До конца недели Пятой предстоит опустошить десятки продуктовых складов и арсеналов стражи по всему улью.
5
Сержант Вилхелм разгладил торчащие углы плаката, который он приклеил на стену рядом со своим окошком. "Вступай в отделение Вилхелма! Самые низкие небоевые потери" гласили здоровенные чёрные буквы поверх пикта с довольной рожей самого сержанта.
Вербовщики Свободного Отряда расположились в зале билетных касс. Каждое отделение заняло по одному окошку и вело здоровую борьбу друг с другом за сердца и умы граждан Тавкрии. Вилхелм, прищуривщись, пригляделся в дальний конец зала, в сторону первых касс. К одной из них тянулась здоровенная очередь. Над пластиковым окошком также висел плакат, гласивший "Записывайся к Маргаретти! С нами ты точно свалишь из Тавкрии". Вилхелм закусил губу, оглянувшись на свою очередь, короче той раз эдак в десять.
Ну и ладно. Зато это зрелые личности, а не эскаписты, планирующие умереть от дизентерии. Сержант вернулся внутрь кабинки билетера.