Он понял, что не знает ни одной молитвы. Никогда прежде он не испытывал такой потребности в каком-нибудь служителе культа под рукой. В Кантаврисе нельзя было плюнуть, чтоб не попасть в проповедника, а тут…
– Как же он говорил?.. – Вилхелм вспомнил капеллана на площади Святого Публия, которого они с лейтенантом Нере нашли лежащим при смерти. – Я чувствую мои кости – сила.
Ничего такого Вилхелм не чувствовал, но все же заставил себя подняться на ноги. Колени дрожали так, что казалось, суставы не выдержат нагрузки.
– Я чувствую свои мускулы – сила, – чуть громче произнёс сержант, и хохот вокруг стих.
Он медленно пошёл вперед, навстречу своему ужасу, не имея ни малейшего понятия зачем. Из-за угла донесся скрип огромных клоунских башмаков, и у сержанта зашевелились волосы на голове. Раньше он думал, что так не бывает. Что это фигура речи.
– Я чувствую душу – сила! – Вилхелм громко шмыгнул носом. Он был уверен, что в конце коридора его ждёт мучительная смерть, и хотел встретить её хотя бы без текущих соплей.
– Я чувствую Императора, что дарует мне благосклонность – сила! – крикнул Вилхелм, подбадривая себя.
Он наконец заставил себя выпрямиться и вытянул из кобуры лазерный пистолет.
– И по велению его я – сила! – на последнем слоге Вилхелм пустил петуха, но все же заставил себя шагнуть за поворот.
Никого. Пустой, плохо освещённый коридор со множеством дверей, ведущих в пустующие ныне кабинеты транспортных клерков.
Сержант зябко передёрнул плечами. Тяжёлая липкая тревога всё ещё давила на сердце, но Вилхелм ясно осознал, что все его страхи – лишь галлюцинация. Он уюрал пистолет в кобуру и торопливо достал респиратор из подсумка – причина наваждения наверняка крылась в этом серо-зелёном дыме, взявшемся не пойми откуда. Справившись с респиратором, Вилхелм снова достал пистолет и поспешил в диспетчерскую. Необходимо по громкой связи предупредить всех на вокзале об опасности, попробовать привести в чувство обезумевших от ужаса людей.
6
Кук сидел голышом на мокрой деревянной скамье. Напротив него на таких же скамьях, теряясь во влажном горячем тумане, сидели главы трёх крупнейших преступных картелей Тавкрии. Тоже голые. Встреча, якобы по давней тавкрийской традиции, проходила в бане. Сервитор-банщик опрокинул очередное ведёрко воды на раскалённые камни. Затянувшееся молчание с каждой минутой становилось всё более неловким, но лейтенант не подавал виду. И всё-таки, почему баня?
– Ты, наверное, думаешь, – наконец заговорил один из преступных боссов, пузатый седой мужик, полностью покрытый татуировками. – Почему баня?
– Не скажу, что прям думаю об этом, – протянул Кук. – Но мне любопытно, не скрою.
– Потому что мы будем вести разговор о серьёзных делах.
Лейтенант ожидал продолжения, но татуированный замолчал. Видимо, это все объяснение. Сервитор снова нарушил тишину громким "пш-ш-ш!".
– Понятно, – соврал Кук.
– Ну ладно, раз это прояснили, то к делам, – произнёс второй босс, тощий коротышка с аугметическими глазами. – Ты принёс в Тавкрию войну.
– Вчерашняя атака нанесла чудовищный урон нашим делам, – добавил третий босс, глубокий старик с рваным шрамом через все лицо. – Кто-то должен ответить.
Возможно, бандиты хотели, чтобы Кук занервничал, но лейтенант был абсолютно спокоен. Может, даже неадекватно спокоен – как-никак он сидел в одиночестве, без оружия и даже без одежды перед людьми, отправившими к Императору кучу народу. Однако, обстановка бани совершенно не располагала к волнению. Хотелось спать.
– Мои люди тоже пострадали от газа, – Кук зевнул. – Как и половина города. Если вы думаете, что это Свободный Отряд отравил половину Тавкрии, то заблуждаетесь. Мы потеряли половину, – Кук сделал ударение на этом слове, – потенциальных рекрутов.
– Это всё слова… – начал было старик, но Кук прервал его резким жестом аугметической руки:
– Слова у меня для вас такие: я знаю, что картели препятствуют вербовке, запрещая своим людям общаться со Свободным Отрядом, – лейтенант обвёл боссов подозрительным взглядом. – Так что, я могу предположить, что это кто-то из вас зашёл слишком далеко в своей подрывной деятельности.
– Да ты охренел, солдат, – ошарашенно пробормотал татуированный. – Что ж мы, звери совсем?
– А мы? – ответил Кук.
Вопрос повис в воздухе. Лейтенант подумал, что, вероятно, эти люди только-только потеряли друзей и близких. Вообще, кто бы ни стоял за атакой, действовал он до крайности странно. Тавкрия была поделена ровно пополам – даже такая важная локация, как вокзал, не была заражены полностью, и город всё ещё мог принимать поезда извне. Сам газ не вызывал абсолютно никаких физических повреждений, только пугающие галлюцинации. В чем цель такой атаки?