Самонадеянное, обречённое на провал деяние.
Временный лагерь Свободного Отряда неподалеку от Тиррены
Кто-то однажды сказал: "Война – это девяносто девять частей нудной скуки и одна часть жопоразрывательного ужаса". Сержант Вилхелм мог поспорить – тот парень просто неправильно распоряжался свободным временем.
Вилхелм с Виталием шли через разворачивающийся временный лагерь, и скукой тут не пахло. Пахло алкоголем, прометием, отработанными гильзами, перегретым металлом, дешевыми духами, потом, сигаретным дымом – но только не скукой. Кто-то лихо кутил, широко и весело прогуливая тавкрийские боевые, наёмники праздновали, что в очередной раз обманули смерть, поминали тех, кто не смог – полевые бары и бордели развернулись раньше, чем мобильные пустотные щиты. Кто-то устанавливал эти самые щиты под бдительным надзором шестеренок Децимоса – тусклые звезды зависших на геосинхронной орбите кораблей Астартес пугали и заставляли инженеров торопиться. Впрочем, в случае атаки флота щиты эти дадут защиту скорее психологическую, чем реальную. Капеллан пятой роты читал вялую проповедь для пары человек прямо напротив переполненного шатра борделя. Вилхелм криво усмехнулся – это сейчас святоша скучает, но чем ближе штурм, тем больше солдат между борделем и храмом выберут храм. Многочисленные добровольные и не очень инструкторы натаскивали свежую кровь из Тавкрии. Тут и там на импровизированных стрельбищах и полосах препятствий раздавались ругань, команды, снова ругань, неслаженные залпы стабберов и лазерных винтовок, ещё больше ругани. Мимо трусцой пробежали нервные санитары, несущие на носилках окровавленного тавкрийца, столкнулись с парой пьяных вдрызг штурмовиков из третьей роты, и все покатились кубарем по потрескавшейся скутумской земле, вздымая клубы жёлтой пыли. Новобранец взвыл, санитары выругались, штурмовики заржали. Издевательский смех задел медикусов до глубины души, и завязалась потасовка. Тут же рядом нарисовался проныра-интендант из первой роты и начал принимать ставки. На стороне штурмовиков был внушительный боевой опыт, на стороне санитаров – литр спирта в крови противников. Раненый тавкриец отполз в сторону и поставил на пьянчуг.
– Господин сержант, долго ещё? – Виталий краснотой рожи напоминал переспелый томат.
Вилхелм с удовлетворением отметил, что наконец выучил дурака называть его "господин сержант", а не "босс".
– Тяжело что ль? – сержант нагрузил новоиспеченного помощника внушительным кофром с медикаментами первой очереди, крайне удачно купленным за ящик сцинтилльского амасека.
– Не... – тавкриец робко взглянул на небо и содрогнулся. – Стрёмно мне тут, босс. Места столько…
Вилхелм скривился. Боязнь открытых пространств. Подульевое отребье.
– Пошли, ещё на рынок надо. Назовешь меня боссом ещё раз – и капрал Гряк снова всыпет тебе палок. Понял?
– Да, бо… сержант, – тавкриец понуро кивнул.
Вилхелм уже не в первый раз поймал себя на недостойном удовольствии от запугивания новичков. Впрочем, почему нет? Пусть знает своё место, желторотый. Тут армия, а не бандитский сброд. Виталий тяжело вздохнул и, вперив глаза в землю, поплелся за сержантом. Позади вокруг дерущихся собралась целая толпа, причём дрались уже другие люди.
Импровизированный рынок встретил и оглушил их гулом сотен голосов, в азарте торга перекрывающем даже грохот стрельбища по соседству. Тысячи тысяч реквизированных, украденных, отнятых, купленных в Кантаврисе и Тавкрии вещей ежеминутно меняли владельцев, распределяясь по карманам и вещмешкам нуждающихся настолько гармонично, насколько это возможно. Каждый получал по потребностям – разумеется, если мог предложить что-то взамен. Вилхелм планировал обменять часть "озверина" из новообретенных медикаментов на обезболивающие, коих в комплекте не оказалось. Сержант всегда заботился о своих раненых. Вилхелм невольно покосился на север, в сторону Тиррены, чей черный шпиль виднелся даже отсюда. Раненых будет чертовски много.
– Господин иномирянин! Господин иномирянин!
Вилхелм сперва даже не понял, что тонкий детский голосок обращается к нему – в этой пустыне нынче обосновалось несколько десятков тысяч иномирян, причем иномирян даже друг для друга. Потом его дернули за рукав, и сержант увидел чумазого пацана лет десяти.
– Купите чудодейственный оберег, господин иномирянин! – пацан продолжал настырно теребить Вилхелма за рукав, и тот раздраженно дернул рукой. – Тут внутрях мощи святого Лаврентия!