Даже сквозь химическую апатию успокоительного Керке ощутил, как древний девиз династии Хокбергов приводит его в восторг и толкает вперед. Пустотники с презрением относились к грязной планетарной солдатне с их вульгарным "Кровь и золото!", введённым Георгом. Матросы сохранили дух старого флота и боевой клич предков, слова, с которыми первый из Хокбергов завоевывал новые земли для Императора.
Абордажники один за другим врывались сквозь пролом в залитый сверкающим алым светом и густым дымом коридор оружейной палубы, оказываясь под настоящий свинцовым дождем. Дульные вспышки и треск безумно мигающих ламп, перепады искусственной гравитации, вой, грохот и свист перегружали обострённые чувства и сводили с ума. Перестрелка из крупнокалиберного штурмового оружия в узком пространстве, в условиях практически нулевой видимости моментально превратилась в кровавую смертельную лотерею, шансами в которой распоряжался лишь сам Император.
– Non terrae plus ultra!
Обшивка "Гастрагона" возле бомбарды вспучилась и пошла трещинами. Само орудие перекосило, гигантский механизм турели сыпал в пространство искрами. Борта ударного крейсера были изрешечены снарядами макроорудий так, что буквально не осталось ни единого нетронутого куска обшивки, но проклятый кусок адамантия продолжал огрызаться. Раз за разом оживали и выплевывали смертоносный залп истерзанные батареи, раз за разом вспыхивали синей рябью восстановившиеся невесть в который раз пустотные щиты. "Гастрагон" упорно отказывался умирать, игнорируя все законы.
– Отчёт по абордажу.
– Выведена из строя бомбарда и уничтожены взлетные площадки. Астартес на борту не обнаружено.
– Потери?
– Восемьдесят процентов мертвы или пропали без вести. Пять процентов выбрались на захваченных спасательных шлюпках и сейчас двигаются к "Неустрашимому-I". Пятнадцать процентов блокированы на орудийных палубах.
Руиз горько вздохнул. Слишком удачливые, чтобы погибнуть в мясорубке абордажа, слишком несчастливые, чтобы вернуться домой.
– Прикажите им прорываться к двигателям. Нужно уже прикончить этого зверя.
И стоило поторопиться. "Амбиция" приняла на себя всю тяжесть боя и большую часть смертоносного боезапаса макроорудий и бомбарды. По всему судну пылали пожары, треть отсеков оказалась разгерметизирована, двигатели получили несерьёзные, но чувствительные повреждения. О потерях экипажа Руиз старался не спрашивать, не вспоминать и не думать – в столь жесткой схватке борт-в-борт с таким упорным врагом "Амбиция" не бывала уже много поколений капитанов. На нижних палубах сейчас творился настоящий ад.
– "Гастрагон" меняет курс.
– Вижу.
Истекающий пламенем и плазмой крейсер принялся неуклюже разворачиваться. Уходят. Добивать или позволить уйти? Руиз бросил полный сомнения взгляд на бегущие строки отчета о повреждениях.
– "Неустрашимый-I" и "Неустрашимый-II", добивайте его. "Амбиция" выходит из боя.
"Неустрашимый-II" под командованием опытного и уважаемого капитана Крика, служившего ещё под началом деда Георга, форсировал маневровые двигатели и сменил курс, отрезая "Гастрагону" путь к бегству. "Неустрашимый-II" под командой более молодого и агрессивного Альбы, лег на параллельный курс, осыпая пылающий ударный крейсер снарядами макротурелей.
– Да раздери его варп! – Руиз не мог поверить своим глазам. "Гастрагон", ныне более похожий на космический мусор, чем на корабль, форсировал дышащий на ладан главный двигатель. – Крик, уходи с его курса!
– Не могу. Реактор остывает после манёвра. "Неустрашимый" выдержит, – в голосе старика слышалась железная уверенность. – Им же хуже.
Несколько минут Руиз напряженно наблюдал, как набирающий всё большую и большую скорость "Гастрагон" несётся на "Неустрашимого-I". С каждой секундой его надежда на то, что борта древнего лёгкого крейсера выдержат таран разъяренного пылающего корабля, таяла.
Удар. Бронированный нос "Гастрагона" разбил "Неустрашимый-I" на две неравные части, завертевшиеся в залитом пламенем космосе. Руизу показалось, что он услышал жуткий скрежет раздираемого в столкновении металла, несмотря на многие километры пустоты, отделяющие его от места катастрофы. И определенно точно он услышал скрежет своих зубов из-за потери ценного корабля и не менее ценного груза.
Взрыв плазменного реактора расколол большую часть погибшего судна на еще несколько кусков, металлическим дождем устремившихся к поверхности Скутума. Руиз не мог поверить глазам, наблюдая невероятную картину, дикую для любого опытного флотского: корабль Ангелов Смерти, теряя на ходу части разбитой обшивки и оставляя за собой облака огненной плазмы, продолжил движение по прежнему курсу.