Корней надел на голову белый колпак, который он сделал из наволочки вчерашним вечером, в последний раз посмотрел на спящую жену и вышел из квартиры.
В одном из баров Мордвиги-Прайм
Ну и вот, значит. Воевать нам не пришлось. Серьёзно. Ну, в смысле врата перед нами открылись сами. Розы нам не кидали, конечно, врать я вам, братцы, не буду. Я-то уж никогда не вру, тем более вам.
Ребята, значит, надоумленные кардиналом, Тавкрийские врата захватили, дождались, как мы подойдем – да и отворили. Эх, всегда б так...
Тавкрийские врата
Сержант Гарток взревел от ярости, когда увидел очередную толпу воинственных кретинов-фанатиков, ринувшуюся к его позиции по усыпанной трупами магистрали. Он вскинул болтер и принялся методично отстреливать мелких ублюдков одного за другим. Отдача мерно била в плечо, мало-помалу наполняя болью весь мир Ангела Смерти. Болела наскоро заштопанная рваная рана, едва не лишившая его руки. Снова началось кровотечение, и Гарток при желании буквально мог расслышать, как с каждым рывком болтера хлюпает от влаги поддоспешник. Болела приживающаяся аугметика на месте оторванной нижней челюсти, а новые адамантиевые зубы до крови царапали обрубок языка. Болело обожжённое кислотным паром третье лёгкое, с каждым прерывистым вздохом выбивая слезу из неаугментированного глаза. Но больше всего болела бессмертная душа сержанта. Циничное предательство неблагодарных людишек нанесло Ангелу Смерти самую страшную, самую обидную рану.
Болт снёс вопящую башку мужику с вырезанными поперек груди цитатами епископа Оремуса Кора. И этим людям Стальные Исповедники протянули руки!
Легионер с замазанными белой краской знаками различия развалился пополам.
Этих людей Стальные Исповедники спасли от бессмысленной тирании!
Ульевый бандит закрутился на месте после скользящего попадания в плечо, но второй выстрел обратил отребье в кровавый пар.
Этих людей Стальные Исповедники защищали ценой своих жизней!
Силовик, сменивший гребенчатый шлем на белый колпак, вскинул стаббер, пуля оцарапала наплечник Гартока, болт лишил стрелка грудной клетки.
Эти люди внимают слову обезумевшего кардинала, отрицающего все усилия капитула!
Церковный дружинник развернулся, собираясь бежать, и болт поразил его в спину.
И эти люди пытаются штурмовать врата, вверенные ему, сержанту Гартоку! Штурмовать, чтобы открыть их для выродков, атакующих из Пустошей?! Сержант последним болтом в обойме прикончил последнего удирающего подонка и снова издал рёв ярости и скорби.
– Господин… – слабый дрожащий голос откуда-то сзади отвлёк Гартока от горьких мыслей.
Десантник резко повернул голову, сжал зубы от нового приступа боли в плече и зарычал от очередной судороги в челюсти. Бледный комендант Тавкрийских врат втянул голову в плечи.
– Господин… – у человека не хватило духу смотреть в окровавленный лик Ангела Смерти, и он принялся изучать носки своих сапог. – Бронетехника из Пустошей…
– Так командуй своими людьми, комендант! – взревел Гарток. Он искренне надеялся, что искалеченный рот издает именно те звуки, что должен.
– Да, господин! – коменданта словно ветром сдуло.
Гарток подошёл к парапету, и набирающий силу самум обжёг воспаленное лицо. Облачко пыли на горизонте росло на глазах. Час-полтора, и презренные наёмники будут у его, Гартока, врат. Пусть большинство боевых братьев увязли в кровавом безумии религиозного бунта. Пусть гарнизон врат частью разбежался, а частью убит. И пусть у него под началом лишь неполное отделение израненных десантников. Пусть. Он, сержант Гарток, эти ворота просто так не отдаст.
Недалеко от Тавкрийских врат
Шестилапый затянулся в последний раз и бросил окурок под гусеницы несущейся по каменистой земле "Химеры", прищурился, пару минут понаблюдал за приближающимися стенами Тиррены. Над кольцом хаотичной внешней застройки улья то тут, то там поднимались столпы чёрного дыма. Шестилапый выругался и закурил очередную сигарету, седьмую за последний час. Он был не в духе. На погибшем "Неустрашимом-I" хранилась вся кантаврисская добыча его роты. Бойцы минувшей ночью порывались шерстить обломки в поисках хоть чего-то уцелевшего, но лейтенант запретил эту дурость – куски корабля раскидало по всей сраной пустыне. Кроме седьмой пострадала ещё Пятая рота – там, говорят, вообще дело дошло до подстрекательства к бунту. Врут или нет, но Шестилапый видел утром пару висельников в расположении Пятой. Короче говоря, лейтенант и вся его рота пребывали в отвратительном расположении духа, каждый похоронил в песках самое дорогое. Нет ничего хуже, чем идти в бой в поганом настроении, но выбора не было – Седьмая традиционно штурмовала укрепления в первой волне.