Взвыло, и впереди, метрах в десяти перед "Леман Руссом", взметнулся фонтан песка и грязи. Случайный осколок звонко стукнул об усиленную лобовую броню "Химеры" Шестилапого, сантиметров на сорок ниже командирского люка. Лейтенант опустил на глаза защитные очки и раскурил очередную сигарету. Спустя одно мучительно растянувшееся мгновение на бронированный кулак Седьмой обрушился огненный дождь. Очевидно, на стенах всё ещё оставались боеспособные солдаты, а это значит… Впервые за сегодняшнее утро потрескавшиеся губы наёмника расплылись в улыбке.
– Василиски, – прохрипел лейтенант на командной частоте роты.
В Седьмой когдато был сержант, учёный до отвращения. Как же его? Неважно. Умер от пьянства. Он рассказывал, что василисками на древней Терре звали королей. А король – это как маленький Император. А где маленький, там и большой же, верно? Вот и получалось, что артиллерия – это буквально воля Императора. Шестилапый улыбнулся ещё шире, но зашипел от внезапной боли, когда треснула обветренная губа. Он слизнул кровь и вновь ухмыльнулся. Мысль про длань Императора, стирающую любые укрепления по его слову, уж больно нравилась.
Далеко позади глухо грохнуло. По правде, Шестилапый не расслышал залпа за ревом моторов и взрывов, скорее почувствовал вибрацию, пронзившую красно-серую землю пустыни. В предвкушении лейтенант забыл обо всем, и сигарета выпала изо рта.
Внешняя, она же Новая, стена, частью которой были Тавкрийские врата – продукт архитектуры тех времен, когда Скутум давно и прочно скрылся за вихрями тысячелетнего варп-шторма. Несмотря на все сложности и опасности, Тиррена развивалась, и со временем мощное кольцо высоких стен, возведенное умелыми имперскими строителями, стало жать городу-улью. Постройки росли снаружи, как грибы после дождя. Бюрократы и не думали контролировать хаотичную застройку, и впервые схватились за голову, когда дикие кочевники из пустоши начали атаковать незащищенные ничем здания. В короткий срок безумные нагромождения стройматериалов окружили стеной – хлипкой, относительно невысокой, но все же обломавшей зубы ордам технодикарей. Эдикт тогдашнего губернатора запретил возводить новые здания за чертой оборонительных сооружений, отчего кольцо внешней застройки обзавелось многочисленными уровнями и подуровнями и окончательно превратилось в архитектурный ад.
Впрочем, сейчас Тавкрийские врата превратились в филиал ада буквального. Громоподобная смерть с небес смяла немногочисленные и слабые пустотные щиты, уничтожила турели, обратила ненадежные укрепления в прах и смешала кости защитников со стёртыми в пыль кирпичами. Артиллерия пробила относительно неширокий, но чертовски приятный пролом, который всем своим видом приглашал Свободный Отряд к разграблению Тиррены.
– Боже–Император, вот это кайф, – прошептал Шестилапый и раскурил очередную сигарету.
Руины Тавкрийских врат
Две руны показателей жизнедеятельности из восьми мигнули красным цветом и тут же погасли. Гарток глухо выругался и сверился с собственными жизненными показателями. Коленный сустав аугметической ноги перестал функционировать, второе сердце повреждено. Где-то на границе сознания капитан Уннвердт приказывал стоять насмерть. Сержант с раздражением приглушил командный канал связи. Бессмысленно. Он и так не планировал отступать.
– Отделение, ко мне! – рявкнул Гарток, спихнул с поврежденной ноги обломок парапета и осмотрелся. Боевые братья медленно выбирались из-под обломков, словно поднимающиеся из могил мертвецы. Из-за плотной камнебетонной взвеси трудно было разглядеть хоть что-то – не помогал даже умный визор шлема. Впрочем, им это на руку. Пока пустынный ветер разгонит пыль, они успеют укрепиться среди обломков.