Часть III. Сердце
Тиррена, Транспортный Распределитель
– Держи! Держи! Пыряйте его, мужики! – сквозь тяжелое дыхание, яростное рычание нескольких глоток и шум крови в ушах слова почти не разобрать.
Виталий коротко замахнулся ножом и ударил в локтевой сгиб. Лезвие соскочило с гофрированного соединения и едва не угодило самому наёмнику в живот. Тавкриец зарычал от напряжения – удерживать лапищу десантника было уже невмоготу. Мышцы левой руки, которой он прижимал к себе бронированное предплечье гиганта, горели от приложенных усилий. Спина ныла от перенапряжения. Желудок грозился извергнуть своё содержимое в любой момент – Виталий наглотался смеси воды, машинного масла и грязи из глубокой лужи, в которой барахтался Астартес и десяток его убийц.
Десантник взревел, когда чей-то клинок наконец нашёл щель в броне. Рука дернулась пуще прежнего, и Виталий обхватил её так сильно, как только мог. Бронированный кулак ткнул его в нос, насколько позволял сгиб запястья, хлынула кровь. Послышался треск, хруст и предсмертный хрип – гигант освободил одну ногу из хватки и лягнул кого-то из парней, раздробив и кирасу, и рёбра. Сердце Виталия ухнуло куда-то вниз, в желудок, наполненный грязной водой. Если он не удержит руку десантника, его ждёт та же судьба.
– Сука!
Тавкриец снова ткнул ножом в то же месте, и на этот раз удачно – лезвие с хлюпаньем вошло под наруч на половину длины. Дёрнул обагренный клинок на себя, повторил. Ещё раз и ещё. Ножи, кинжалы и штыки наёмников находили всё новые и новые слабые места в силовом доспехе, а грязная вода лужи потихоньку меняла цвет с серо-бурого на алый. Крови в десантнике оказалось чертовски много.
Выдержка из мемуаров инквизитора Галлекса
Вся экономика Скутума была направлена исключительно на то, чтобы обеспечивать Тиррену и её благородные дома. Конечно, столица не вытягивала из планеты все соки, но я не солгу, если скажу, что Тиррена была сердцем пустынной планеты. А сердцем самой Тиррены был её Центральный Транспортный Распределитель.
День за днём ресурсы и товары со всего Скутума поступали в бесконечные недра Распределителя, чтобы затем растечься по мануфакторумам, дворцам, торговым центрам, домам и улицам древнего города. Разумеется, многое Тиррена отдавала своим вассалам, и тогда бесконечные эшелоны формировались в Распределителе, чтобы отправиться по недружелюбным Пустошам к соседям.
Транспортный Распределитель был городом в городе, средоточием дорог и магистралей, открывающим путь к любой точке Тиррены и одновременно доступным отовсюду. Неудивительно, что наёмники Хокберга нанесли удар именно туда.
Тиррена, Транспортный Распределитель
Вилхелм тяжко вздохнул и перевернулся на другой бок. Сон никак не шёл. Сержант давным-давно выработал полезную солдатскую привычку засыпать при любой возможности, но сейчас она предательски подводила. Что-то не давало покоя, шевелилось на самом краю сознания, обостряя чувства настолько, что начинало раздражать. Ремни доспехов натёрли за день беготни и неприятно врезались в кожу. Кираса мешала удобно улечься. Негромкие нервные разговоры тавкрийских новобранцев злили бессмысленностью. Храп ветеранов вызывал зависть. Звуки далекой перестрелки заставляли нервничать.
Сержант со вздохом поднялся, вылез из спального мешка. Нащупал флягу, плеснул немного в ладонь, протёр глаза. По соседней улице прогрохотали металлом шаги баллистариев из Одиннадцатой. Дурацкое предчувствие усилилось – Одиннадцатая оставалась в резерве, Транспортный Распределитель штурмовали Вторая, Третья, Восьмая. Когда отделение ложилось спать, дела у штурмующих складывались прекрасно. Спустя пару часов им понадобилось подкрепление.
Вилхелм аккуратно скатал спальный мешок, убрал в ранец. Сон сегодня уже не придёт. Он прицепил на ремень ножны и кобуру, подхватил прислоненное к краю контейнера пробивное ружьё.
Вилхелм подошёл к краю погрузочной платформы, на которой расположилось его отделение, сел за ограничительной линией, свесил ноги с края, закурил. Монорельс, тянущийся из темноты слева и скрывающийся в дымке справа, мерно гудел от напряжения. Сизый дым сигареты медленно растворялся в ярком белом свете единственного, но чертовски здоровенного фонаря. Далекая перестрелка набирала обороты и будто бы приближалась. Среди обычного стрекота лазерных ружей и стабберов тревожной нотой звучал глухой перестук болтеров.
Ножны неудобно упирались в бок, и сержант сперва сдвинул их, потом вовсе отцепил от пояса. Поколебавшись, вытянул на несколько сантиметров клинок. Отливающая синим сталь была так здорово отполирована, что отражала его лицо. Хорошая вещица, дорогая. Лейтенант На–всякий–случай вручил её лично в качестве награды за взятие бастиона. Вилхелм с щелчком задвинул клинок назад. Сложно назвать его мастером ближнего боя, но если судьба сведёт лицом к лицу с десантником, пусть у него в руках будет силовой меч, а не обычный нож.