– Спасибо, босс… э, господин капрал, – Виталия снова скрутил кашель. – Теперь порядок.
– Смотри, побежишь, – Гряк хлопнул по кобуре. – Пристрелю. Дорога у нас одна – вперЁд. Держи эту мысль в своей тупой башке.
– Да, господин капрал.
Если б Виталия кто-нибудь спросил, как он себе представляет атаку космодесантников, он бы серьЁзно задумался и вряд ли ответил. Воображение никогда не было его сильным местом. В любом случае, после пары часов размышлений он бы предположил, что точно поймет, что атака началась. Серьезное заблуждение.
Мир поплыл, завертелся, погрузился в тишину, нарушаемую лишь звоном в ушах. Виталий понял, что лежит ничком, упираясь щекой во что-то мягкое, тЁплое, мокрое. Тавкриец встал на четвереньки, протёр глаза, залитые чем-то липким, посмотрел на руку. Кровь. Сквозь звон в ушах мало-помалу начали пробиваться звуки выстрелов и крики. В глазах двоилось. Взгляд выхватил из темноты, озаряемой частыми вспышками, окровавленное тело Гряка. По всему выходило, что Виталий упирался щекой в ляжку капрала.
– Виноват, господин капрал… – слова прозвучали будто из-под слоя песка.
Тавкриец попытался подняться, но камнебетон под ногами пошел волнами, и он упал на задницу, больно ударившись копчиком. Привалившись спиной к баррикаде, он наконец огляделся. Ушибленная голова отказалась воспринимать увиденное, и Виталий зажмурил глаза. Капрал Гряк говорил, что в таких случаях главное дышать. Виталий глубоко вдохнул, задержал дыхание на пару секунд, выдохнул. Звон в ушах ушёл окончательно. Выстрелы и крики сливались в один непрерывный кошмарный рёв.
– Вставай, тупизень, я вижу, что ты живой! – кто-то так настойчиво тряс Виталия за плечи, что волей-неволей пришлось открыть глаза вновь.
Тлеющие сведённые к переносице брови. Ярко-синие глаза на покрытом сажей лице. Пышное перо на шлеме, порядком обугленное. Извергающий ругань рот. Определенно, кто-то из бывалых солдат. Кажется, Виталий даже знал его имя, только забыл.
– К болтеру, сука тавкрийская!
Грубый толчок швырнул его в сторону тяжелого болтера, установленного за мешками с песком. Стрелок безвольно упёрся лбом в ствольную коробку и все ещё держался на рукоять. Совсем рядом на боку лежал самый огромный мужик, которого когда-либо видел Виталий. Верзила с ног до головы был закован в блестящую броню, а на его спине располагался здоровенный чадящий ранец. Сквозь прожженную в кирасе дыру размером с голову тавкриец увидел все еще трепыхающееся сердце и поспешно отвернулся. Он принялся оттаскивать убитого стрелка в сторону, но очередной тычок едва опять не сбил его с ног.
– Куда ты, нахрен?! Патроны мне подавай!
Ящик с болтерными лентами оказался снизу доверху залит кровью. Труп прошлого заряжающего лежал рядом, разорванный пополам.
– Ленту, бля!
Виталий сбросил липкую крышку с ящика, схватил ленту. Инструкторы показывали как заряжать тяжёлый болтер всего пару раз, но с помощью ветерана в сопровождении непрерывной ругани, тавкриец справился на удивление хорошо. Огромная пушка тут же добавила свой оглушительный грохот к общему рёву боя.
Выстрелы с той стороны, откуда-то из озаряемой пламенем черноты, прошивали баррикаду то тут, то там, срезали головы неудачно высунувшихся солдат. Вся позиция отделения была залита кровью, завалена телами наёмников, но многие всё ещё были на ногах и продолжали отстреливаться. Тёмная громада "Месива" испускала клубы вонючего дыма, на правом спонсоне плясало пламя, а из переднего люка, наполовину высунувшись, торчало обгорелое тело мехвода. Башня, тем не менее, всё ещё крутилась, извергая снопы искр, а скорострельное орудие осыпало невидимого противника шквалом свинца.
Сверху, из сгустившейся под потолком уровня тьмы, на величественный танк с воем дюз и в облаках выхлопных газов обрушились Ангелы Смерти. Много. Виталий не смог даже сосчитать. Больше, чем пальцев на одной руке. Мощный удар по орудию заставил его смолкнуть. Высунувшийся из люка командир лишился головы. Кто-то заметил и принялся стрелять. Кто-то в горячке боя не увидел новую угрозу. Кто-то, как и Виталий, просто пялился, парализованный страхом перед сверхлюдьми.
– Бля, опять! Разворачивай! – крик ветерана вырвал тавкрийца из оцепенения. – Да помоги же ты!
Они почти успели развернуть орудие, когда точный выстрел из болт-пистолета оторвал опытному наёмнику руку, оросив Виталия кровью. Второй болт пронёсся в считанных сантиметрах от головы самого тавкрийца, и он бросился на землю, забился под станок болтера. У самого уха орал от боли его невезучий напарник, и алая кровь, толчками выходящая из страшной раны, заливала одежду Виталия. Память не к месту подбросила имя умирающего – Клаус.