Единственная искра надежды, теплившаяся в его душе, удерживала легионера в строю, давала силы биться дальше: Ангелы Императора сражались на его стороне. Сам Император бережёт Тиррену, пока здесь его Избранные. Юстин ещё не видел Астартес своими глазами, но искренне надеялся, что это случится прежде, чем он сложит голову в очередном безнадежном бою.
– Они идут! – над руинами разнесся испуганный крик дозорного. – Шляпы-с-перьями!
Юстин прикусил губу. Шляпы с перьями. Дурацкое прозвище для выглядящих по-дурацки солдат. Широкополые шляпы, огромные перья, пёстрые полосатые одежды, яркие ленты и гравировка на броне. Каждый из них словно шёл на парад перед самим Императором, если бы Император благоволил шутам. Но из всех противников, что повидал Юстин за минувшие дни – а их, видит Император, было немало – эти щеголи оказались опаснее всех. Они без малейших колебаний обагряли свои дорогие одежды кровью легионеров, с презрительной легкостью сметая любое сопротивление.
Хлопнуло, зашипело. Поверх шепота расползающейся дымовой завесы раздались первые выстрелы. Сквозь стрекот лазерного оружия и грохот стабберов легионер ясно услышал рокот двигателей. "Химеры". Или – Юстин похолодел – "Адские Псы".
– На позицию, парни! – декан хлопнул Юстина по плечу, торопливо шагая мимо. – За легион! За Тиррену!
Юстин подскочил, стараясь отвлечься от боли во всём теле, побежал следом за командиром.
Центурия ругалась, кричала, рыдала от боли. То тут, то там взгляд Юстина натыкался на очередные трупы сослуживцев. Декан упал, ярко-красный луч пробил его шлем, оставил аккуратную проплавленную дырочку. Тяжёлый стаббер замолк – граната. Меткие, ужасающие меткие выстрелы прорезали молочно-белую дымовую завесу и убивали одного легионера за другим. Ответная беспорядочная пальба не имела смысла – высунувшегося из укрытия бойца тут же срезала точная очередь. Что они могли сделать врагу, настолько превосходящему их опытом и оснащением? Юстин не смог бы ответить на этот вопрос, даже будь у него всё время Вселенной – а его, очевидно, не было, ведь наёмники уже перескакивали через изломанные зубы обрушенных стен. Взвыли первые цепные мечи.
Юстин бросил бесполезный стаббер и вытянул из ножен гладий. Сразу несколько ряженых уродов перемахнули через кусок стены, который должен был оборонять их десяток, и выжившие с воплями бросились на них.
Верзила в красном берете широко размахнулся винтовкой, метя прикладом в лицо, но Юстин поднырнул снизу и с разбегу протаранил противника головой. От удара в ушах зазвенело, в шее больно хрустнуло, но наёмник не устоял, завалился навзничь, споткнулся об обломок стены и с хриплых воплем кубарем укатился назад в густой дым. Не успел Юстин прийти в себя, как в лицо брызнула кровь, и кто-то из десятка упал на него, едва не напоровшись на гладий. Он отскочил на шаг назад, позволил раненому упасть, увернулся от гудящего замаха справа, не глядя ткнул гладием в ответ. По предплечью прошла волна боли, когда клинок со звоном отскочил от брони. Юстин обернулся и чудом увернулся от ответного тычка трехгранным штыком, потерял равновесие, упал, скатился с груды битого кирпича вниз. Гладий выскользнул из влажной ладони. Штык вновь устремился к его горлу. В некоторой степени Юстин даже обрадовался избавлению. Жаль лишь, не успел увидеть Ангелов Его.
Огненный шар испепелил верхнюю часть тела наёмника, расплавил отделанный золотом нагрудник, обратил в прах роскошную шляпу. Обгоревшее перо медленно и грустно закружилось в воздухе.
Крупнокалиберные пули рассекли воздух, без разбора кося и легионеров, и наёмников. Шляпы-с-перьями бросились назад, под укрытие дымовой завесы, но тщетно – смерть безошибочно находила их и там. Легионеры заметались. Укрытия от убийственного огня не было. Юстин вжался в своё жалкое укрытие, зажмурился, моля Императора, чтобы бойня закончилась.
Гигантская тень упала на легионера. Юстин открыл глаза и увидел возвышающегося над ним Ангела Смерти. Доспехи гиганта, некогда светло-серебряные, покрывали гарь, кровь и грязь. В руках он держал дымящуюся, пышущую жаром плазменную винтовку. Грохот болтеров не прекращался, и оранжевые росчерки рвали дымовую завесу, но вот ствол плазменной винтовки, воняющий перегретым металлом и жжёной резиной, смотрел в лицо Юстина.