Ребята из четвертой роты рассказывали, как натолкнулись на целое поселение мерзких тварей с перепонками на руках.
Врата в дальнем конце резервуара распахнулись, одна из створок с ржавым скрипом ударилась о стену и рухнула. Из проёма гулко заговорил тяжёлый болтер. Дульные вспышки выхватывали из темноты сверкающие силуэты Астартес. Один, два, три, много. В голове щелкнуло. Надо отступать.
Под смертоносным дождем осколков наёмники бросились к жерлу ржавой трубы, которая их сюда и привела. Двигались торопливо, но без суеты и паники – каждый в девятой роте плотно использовал боевые стимуляторы, и понятия страха для этих людей сейчас не существовало. Конечно, отступить успели не все – бойцов в штурме рынка участвовало много, а труба, как и все на водоочистной, была довольно тесной. Шай пригнула голову и нырнула под низкий ржавый свод, на бегу сверилась с тактическим когитатором. Потери, линия фронта… Лейтенант зарычала от злости, оттянула респиратор, вылила кровь в мутную воду. Краем глаза заметила мелких рыбех – не больше ногтя – закруживших в алом облачке.
Внезапные и жёсткие атаки Астартес отправляли любые планы в задницу. Исповедников было мало, очень мало, но появляясь на каком-то участке, они безжалостно давили любое сопротивление, и наёмники вынуждены были или отступать, или умирать. Очевидно, все выбирали отступление, и линия фронта ломалась, извивалась словно умирающая змея. Из-за этого часто получалось, что некоторые отряды неожиданно оказывались в западне. Как, например, Шай и её люди. Интерактивная карта была красным-красна от значков неприятеля вокруг их позиции, хотя ещё несколько минут назад всё было чисто. Холодные коготки страха, похороненного под стимуляторами, заскреблись где-то в затылке.
Возвращаться старым путём означало добровольно прыгнуть в пасть смерти, поэтому Шай повела людей через лабиринт трубопровода практически наугад, лишь стараясь выдерживать направление по компасу. Они выбрались в широкий коллектор, освещённый мигающими лампами, заросший лишайником и вьющимися растениями. Под ржавыми опорами свода лежали обломки нескольких "Часовых", и пара погибших машин все ещё дымились, превращая и без того грязный воздух в воняющую прометием отраву. Шай знала это место: вчера здесь атаковала пятая рота, и, очевидно, потерпела поражение. Обманчивого простора коллектора всё же оказалось недостаточно для громоздких шагателей.
Когда-то давно, когда Шай только завербовалась в Свободный Отряд, они воевали на захолустной сельскохозяйственной планетке. Для уроженки подулья то место казалось адом на земле. Бесчисленные насекомые, лезущие за шиворот. Мягкая земля, что, казалось, вот-вот утянет тебя вниз, в грязную могилу с копошащимися червями. Бездонное бесконечное небо над головой, от одного вида которого болела голова и сводило спину. Яркое солнце две трети местных суток терзало глаза. Насыщенная зелёная трава выглядела нарисованной и нереальной, а оттого жутко раздражала. И тишина, давящая, непробиваемая – тишина залитых светом колосящихся полей сводила с ума. Впрочем, нельзя забывать о еде. Еда восхищала, а было её столько, что на учебных стрельбах в качестве мишеней использовали арбузы. Большие, ярко-зелёные, с сочной алой мякотью. От попадания из лазгана сладкий сок вскипал, и твердая корка трескалась, испуская пар. От попаданий же крупнокалиберных пуль арбузы взрывались, забрызгивая все вокруг, и иногда сладкие капли долетали аж до позиций стрелков. Голова одного из бойцов взорвалась, и капли тёмной крови частыми точками усеяли защитные очки Шай.
Наёмники бросились по укрытиям. Лейтенант нырнула под покореженную ногу ближайшего "Часового" и прошептала краткую молитву за здравие самоуверенного командира Пятой. Непонятно, кто и откуда стрелял. Ауспекс не показывал ничего стоящего. Еще один солдат упал с дырой в нагруднике, суча ногами в вязком иле. Выстрел хороший, но стрелок – или стрелки – выдал свою позицию. Огонь вели с северного конца коллектора, теряющегося в мигающих сумерках паршивого освещения. Кратко пискнул ауспекс – с юга стремительно приближалась небольшая группа красных точек. Снова Астартес. По всему выходило, что Шай и полсотни её ребят оказались в ловушке.
Как-то раз на привале Агнец рассказывал историю то ли про кого-то из примархов – уже и не вспомнить про кого. Суть была в том, что он с друзьями… Соратниками, поправила себя Шай, ведь у сына Бог-–Императора вряд ли могли быть друзья. С соратниками он плыл на галере по морю. "Море – это как огромное водохранилище с полпланеты, а галера – это как… хрен его знает" – пояснил тогда Агнец. И почему-то во всем море они не нашли дороги лучше, чем плыть между двух скал. На одной сидела варп-тварь с девятью головами, а рядом с другой мины. И вот у него выбор: или варп-тварь точно сожрет девять ребят – а может, и его самого – с галеры, или они все подорвутся на минах. Или повезет и не подорвутся, а? Это первая нравоучительная история про имперских святых на памяти Шай, которая могла бы пригодиться. Либо они попробуют добраться до снайпера на севере, но подонок точно убьёт несколько человек – может, и её саму. Либо они запросят подкрепления, встретят группу Астартес с юга и попробуют выжить до прихода помощи. Было бы очень здорово, если б Шай помнила, чем кончилась байка, но она слушала Агнца вполуха. Что ж, раз мудрость былых лет прошла мимо, то она выберет подкрепления. Вместе они убьют Астартес, а потом достанут ублюдка-снайпера и вытрясут из него душу. Над ухом просвистела пуля, и ударная волна размазала алые капли по очкам прерывистыми полосами. Шай кивнула сама себе и оттянула респиратор, чтобы слить кровь. Ага, точно вытрясут.