Цёпной меч сержанта Исповедников вгрызся в нагрудник, высек сноп искр, от которых загорелся изрешечённый болтерными попаданиями табард. Острые зубья вскрыли керамит и коснулись груди, по поддоспешнику заструилась кровь. Освальд ткнул стволом болтера в решётку респиратора сержанта, вбивая фильтр тому в зубы, и добавил удар ногой в наколенник, заставил отступить. Левой рукой Освальд выхватил из магнитных захватов молот, вдавил руну активации и, не дожидаясь пока на бойке запляшут молнии, коротким замахом вбил голову ошеломленного сержанта в кирасу. Ударил второй раз, третий, так, что череп Исповедника превратился в кашу, и отбросил тело пинком. Развернулся, широким ударом раздробил нагрудник следующего противника, опрокинув его на спину. Добил поверженного размашистым ударом снизу вверх. Визор залило смесью крови и машинного масла. Освальд протёр забрало ладонью, но только размазал грязь. С Исповедниками было покончено. С его отделением, впрочем, тоже – на ногах остался лишь Краст, прикончивший последнего сына Мануса. Освальд снял с головы шлем, зло сплюнул на труп сержанта.
Словно подтверждая, что бой точно окончился, из укрытий высунулись немногочисленные выжившие наёмники – не больше полудюжины. Под слоями грязи, крови и копоти они все были для десантника на одно лицо, но Шай он узнал по дерганной походке. Лейтенант двигалась на полусогнутых и яростно размахивала руками.
– Башку ниже! Ниже!
Освальд инстинктивно пригнулся, уходя за укрытие. В считанных сантиметрах над головой взвизгнула пуля. Рядом присела Шай, оттянула от лица черную дыхательную маску, вылила из неё неестественно ярко-красную кровь.
– Там снайпер, – лейтенант махнула на север. Её била дрожь. – Щас дождемся ещё подкреплений и вытрясем из него душу, понятно?
Десантник устало кивнул и надел шлем. Кратко взглянув на тактическую карту, отметил, что несколько отделений Пятой и Девятой и правда на подходе. Учитывая, сколько Исповедников встретили здесь смерть, Освальд сделал вывод, что ситуация складывается в пользу Свободного Отряда. Один решительный удар – и они ворвутся в центр управления.
Освальд нехотя встал, и в наплечник тут же со звоном стукнула пуля, от удара заныла рана на груди. Испытывать броню на крепкость не хотелось, но Астартес живучи. Он обязан проверить – быть может, кто-то из его братьев всё ещё жив. А ещё – Освальд вновь нажал руну активации молота – может быть, жив и кто-то из Стальных Исповедников.
Выдержка из мемуаров инквизитора Галлекса
Ошибка командования или неудачное стечение обстоятельств – сейчас я уже не берусь судить, но факт есть факт: четвёртая рота Стальных Исповедников потеряла больше половины тактических отделений за один бой. Истощённый орден не мог позволить себе столь высоких потерь, и Галостар отдал приказ оставить Водоочистной уровень. Однако, и отдавать в руки наёмников такой ценный ресурс, как питьевая вода, магистр также не мог. Скрепя сердце, общим решением мы приказали слить запасы воды, а центр управления подорвать. Такой поступок обрекал на жажду многие миллионы жителей Тиррены, и я прекрасно понимал и принимал груз вины, который ляжет на мои плечи.
Однако, я считаю это решение необходимым.
В одном из баров Мордвиги-Прайм
Ну, что вам сказать. Знаете Освальда? Да по-любому знаете. Да ёпт, космодесантник, телохранитель капитана, храни его Бог-Император! Угу.
Он-то тогда в бой ходил частенько, вот и на водоочистной отличился. У него тогда под началом было двадцать десантников, верите, братья, нет? Вот. Атаковали они прямо в центр позиций Исповедников, всех покрошили, прорвались до самого центра управления! Настоящие герои.
Ну, братушки, тут уж извиняйте. Сам там не был, подробностей не расскажу. Что с центром управления? А вот это хороший вопрос. Мы его подорвали к херам, а воду всю слили. Чего? В смысле "а как же жители"? Да никак. Плевать на них. Хочешь жить – умей вертеться. Мы взяли Водоочистную, мы всем воду и перекрыли. Ибо нехер!
Центральный Генераторум, Тиррена
Главный административный корпус Центрального Генераторума представлял собой довольно таки небольшое здание для такого большого названия. Всего один этаж, с чертовски высоким куполообразным потолком – таким высоким, что пройдет и оруженосец – но, тем не менее, всего один. Укреплён корпус, однако, было на славу. Крепкие серые стены, окна-бойницы, один вход, толстенные пласталевые ворота. Просторная площадь вокруг, выложенная чёрно-белой плиткой. Пару часов назад она была чиста, лишена каких-либо укрытий. Сейчас площадь усеивали остовы техники и тела. Раньше здание ещё окутывали пляшущие молнии, бьющие из массивных медных катушек по периметру, но после того, как слили воду, и сверху полил бесконечный ливень стеной, защитники главного корпуса вырубили эту систему. Или она сама вырубилась, кто знает.