Дух машины скорбно взвыл. Двойная подача энергии на мельта-копьё окончательно обесточила систему охлаждения. Вешатель почувствовал, как на нём тлеет комбинезон. Раскалённый воздух обжигал лёгкие, и каждый вдох обращался в пытку. Жуткая боль обожгла глаза, и Баярд понял, что ослеп, хоть нейроинтерфейс всё ещё передавал в мозг изображения с окуляров. Его человеческие глаза больше ничего не увидят. Запоздало он попытался открыть кабину, но система не отвечала – неясно, из-за перегрева или из-за механического повреждения. Он сделал неуклюжий шаг и рухнул лицом вперед, уткнулся головой в полированный камнебетон.
Душу Баярда сковал ужас. С самого детства наставники готовили его к славной смерти на поле боя, и он жил с этим, ждал этого. Но сейчас он заживо запекался в кабине собственного скакуна, одинокий и всеми покинутый. Это никак не тянуло на славную смерть.
Боб отрешенно наблюдал за тем, как оруженосец прикончил вертлявого ублюдка, располовинил и сжёг. В других обстоятельствах он бы обязательно похлопал и покричал, может, если б счёл, что руки у него достаточно чистые, сунул пальцы в рот и посвистел. Но сейчас перед глазами стояли только картины кровавой бойни, что развернулась в этих проклятых стенах. Поэтому когда Баярд неподвижно замер, лейтенант не обратил на это никакого внимания. И лишь когда массивный шагатель ничком упал на пол, а из вентиляционного отверстия тонкой струйкой понятулся дым, Свежеватель вырвался из тупого оцепенения.
– Боже–Император! Парни, за мной!
Он бросился к Баярду, зная, что его люди за ним не следуют – произошедшее отбило у них любое желание слушать приказы. Боб перепрыгнул дымящееся тело десантника, подбежал к армигеру, дотронулся до крышки кабины. С криком отдёрнул руку – броня была раскалена так, что обжигала сквозь толстую перчатку. Из вентиляционного отверстия ощутимо воняло паленой шерстью. Почему он не открывает кабину?! Мёртв?
Выругавшись, Свежеватель вытащил силовой меч, вдавил руну активации. Вознося молитвы всем техносвятым, Свежеватель с силой всадил клинок в щель, где, как он предполагал, должен скрываться замок кабины. Он не знал, как расположен пилот внутри корпуса и искренне надеялся, что не проткнул Баярду что-нибудь жизненно важное. С рёвом и матом он принялся раскачивать меч из стороны в сторону, перерезая механизм замка. Стон и треск металла возвестили о том, что он на верном пути.
Боб навалился на клинок всем телом, и кабина с визгом распахнулась. Изнутри ударился такой, что обожгло лицо. Баярд, в своём оплавленном рыцарском комбинезоне ныне более положий на варёную тряпку, выпал на камнебетонный пол. Боб перевернул его на спину, глухо вздохнул от зрелища обваренного лица аристократа. Удивительно, но тот ещё был жив. Он повернул голову, так, что кровавые дыры на месте глаз уставились ровно на Боба и прохрипел:
– Лейтенант? – лёгкие Баярда издавали такой звук, будто камни трутся друг об друга. – Это ты?
– Да.
– Вы и ваши люди, повесьте его, – Баярд слабо кивнул в сторону мёртвого десантника. – На моего скакуна. За шею.
– Что? Зачем? Он уже мёртв.
– Я же ведь Вешатель, – Баярд начал задыхаться. Боб уже думал, что оруженосцу крышка, но дыхание выровнялось. – Традиция есть традиция.
– Хорошо.
– И ещё, лейтенант.
– Да?
– Мне определенно нужен медикус. – Баярд зашелся булькающим кашлем. – Я пока не желаю умирать.
Транспортный Распределитель, Тиррена
Эльнире знала, что будет нелегко находиться среди такого большого количества мон'ки, но даже самые смелые предположения и близко не описали бы её ситуацию.
Первой трудностью был шум. Лагерь гудел сигналами, ревел множеством моторов, кричал, смеялся и выл тысячей глоток.
Второй трудностью стал запах. Смесь вони машинного масла, человеческих испарений, медного аромата крови от расположенного неподалеку полевого госпиталя была еще терпимой, хоть и заставляла глаза эльдарки слезиться. Когда же ветер подул с плохо организованных отхожих мест, Эльнире едва не вывернуло наизнанку. Но желудок был почти пуст, что стало третьей трудностью. Эльдарка отказалась принимать пищу, что ей приносили, решив растянуть довольно скудные собственные запасы.
К большому неудовольствию Эльнире поток разумов большинства мон'ки был столь мрачен и агрессивен, что окружающее их Море Душ бурлило и мешало видящей спать. Ночами её терзали кошмары, наполненные чёрной безысходностью и болью, ставшие четвёртой проблемой.