Пятым осложнением могла стать изоляция, но эльдарка была и сама рада тому, что общались с ней лишь двое: сам Георг Хокберг и его первая помощница, Мурцатто. Если вольный торговец относился к благородной пленнице с настороженностью и недоверием, то его лейтенант даже не пыталась скрывать крайнюю неприязнь, что испытывала к эльдарке.
Решив хоть как-то скрасить своё добровольное заключение, она заговорила с помощницей вольного торговца во время очередного визита. Мурцатто пришла проведать пленницу и предложить ей еды.
– Почему у вас всегда такое выражение лица, будто вы видите перед собой гниющую голову орка? – поинтересовалась эльдарка.
– Гниющая голова орка смотрится чертовски здорово, поскольку сообщает, что одним ксеносом стало меньше, – Мурцатто смерила пленницу презрительным взглядом. – А ваша голова, к сожалению, всё ещё на плечах.
– Вас даже не интересует, что и кто перед вами, важна лишь ненависть к чужакам. Я пришла с предложением помощи, добровольно сдалась в плен, чтобы помочь... А что в итоге?!
– Ваши игры с капитаном бросают тень на весь Свободный Отряд, – ответила Мурцатто.
– Так сильно боитесь теней, но спокойно живете по горло в крови, – Эльнире кивнула на поднос с едой: – Это мне уже не пригодится. Они уже почти здесь.
– Кто? – казалось невозможным, но Мурцатто сумела добавить в голос ещё чуточку презрения.
– Те, кто пришёл за головой вашего капитана. Штурмовые отделения Исповедников, они ведь так называются? – наклонив голову набок, спросила эльдарка.
– Что?! Почему ты раньше не сказала?
– Потому что их Странник за Пеленой считает себя всеведущим и прозревающим все нити пряжи. Здесь же я укажу ему на его ошибку, – закончив фразу эльдарка легко вскочила на ноги и выбежала из шатра.
Чуткие уши Эльнире едва могли различить отдаленный рёв прыжковых ранцев, но зато прекрасно расслышали пару грубых слов от Мурцатто, нелестно поминающей ксеносов.
Эльдарка давно мечтала проверить свои навыки в бою. Ведьминский клинок, закинутый за спину, приятно оттягивал лямку, сюрикеновый пистолет покоился на поясе. Легконогая эльдарка знала куда бежать и ловила на себе удивленные и испуганные взгляды мон'ки. Она знала, что должна была успеть вовремя. Нить судьбы, выбивающаяся из общего потока пряжи, вела её ровно к этому моменту. Самоуверенный обезглавливающий удар, гасящий всю надежду Свободного Отряда на победу. Когда рёв прыжковых ранцев стал хорошо различим, поднявшаяся суматоха уже не могла помешать эльдарке вмешаться. Она влетела в шатер Георга Хокберга одновременно со штурмовиком Стальных Исповедников.
Занесенная для удара рука с силовым мечом, ускоренная падением, умноженная на силу и умение владельца – Эльнире видела точку для её собственного удара, колющего, сдвигающего смертоносную дугу всего на несколько сантиметров, отделяющих жизнь от смерти. Эльдарка навалилась всем телом и вложила всю свою скорость в отчаянную попытку изменить ход войны, уперевшись руками в гарду меча. Ведьминский клинок пробил броню на руке сержанта и сорвал внезапную атаку.
Ветеран многих боёв тут же переключился на новую угрозу. Георг отскочил в сторону, на примитивном мон'кейском лице читались растерянность и полное непонимание происходящего. В шатер запоздало ворвались телохранители Вольного Торговца, и Эльнире лишь успела заметить, как они уводят своего господина, прежде чем холодная ярость обрушилась градом ударов на обманчиво хрупкую фигуру.
Видящая старалась уворачиваться от ударов меча, лишь изредка решаясь отвести в сторону скользящим движением клинок врага. Опыт её противника давал о себе знать. Ни одна контратака не достигла цели, а попытки пробить брешь в обороне десантника сталкивались со скоростью сравнимой с её собственной. Эльдарка понимала, что в честном поединке она не сможет его превзойти и рано или поздно совершит ошибку. Эти нити тоже были ей известны, где-то усталость, а где-то неудачно подвернувшийся предмет мебели, могли оборвать её жизнь. Отпрыгнув от очередного удара и резко разорвав дистанцию с десантником, эльдарка заглянула за пелену. Золотисто-стальные нити судьбы врага образовывали бесконечную пряжу вероятностей. Мельчайшие детали и образы представали перед взором видящей, обрывки из прошлого, которого никогда не было, картины мрачного будущего, что никогда не случится. В этот раз Эльнире обратилась ко внутреннему взору не для того, чтобы рассматривать и планировать, а чтобы оборвать судьбу подобно Морай–Хег. Разум обратился в скальпель, что надрезал те нити, что вели к поражению.