Для стороннего наблюдателя прошли лишь секунды, тогда как для Эльнире время растянулось на час кропотливой работы. Сержант штурмовиков, решивший покончить с угрозой на расстоянии, прицелился из болт-пистолета и вместо желанного выстрела услышал звук разорвавшегося в стволе боеприпаса. Ошеломленный буквально на секунду, он не заметил, как клинок эльдарки устремился к трещине на его силовой броне, полученной в минувших боях. Пронзенный мечом видящей, штурмовик ощутил ураган эмпирей, бушевавший за пеленой, что словно ток по проводам прошел сквозь его противницу, её меч и обратил в пепел не только тело, но и душу.
Георг задумчиво сидел в кресле, потягивая кантаврисское вино из бокала и наблюдая сквозь откинутый полог шатра за суетой в лагере. Кто-то уносил трупы, кто-то жалобно звал на помощь, кто-то скрупулезно обирал убитых Астартес и считал трофейное оружие. Все были при деле. Ну, все кто пережил внезапную атаку.
А пережили далеко не все. Большинство боеспособных солдат сражались и умирали на Водоочистном уровне и в Центральном Генераторуме. В основном лагере оставалась лишь первая рота, занимающаяся скорее обеспечением жизни, чем смертью. Госпиталь, склады, кухня, ремонтные мастерские… Отделение штурмовых десантников могло нанести непоправимый, смертельный урон. Чудо, что умельцы Децимоса успели подлатать одного из рыцарей.
Стальные Исповедники не смогли ранить Георга физически благодаря его необычной гостье, но жестоко ранили душу. Все рапорты о жутких потерях в боях, о нервных срывах и передозировках, о кошмаре, с которым сталкиваются его люди в сражении, разом обрушились на плечи капитана. Он внезапно осознал, что даже близко не понимал всего того, о чём читал в отчётах и слушал по воксу. Но теперь… Георг сделал долгий глоток, осушив разом половину бокала. Он сидел в полном боевом доспехе, а не в халате, как раньше. В правый бок неудобно упиралась кобура, а в левый – ножны. Миниатюрный генератор смещающего поля успокаивающе гудел на груди.
Он был снаряжен и готов к чему угодно. Он был серьёзен так, как не был никогда в жизни. Впервые с начала кампании на Скутуме, Смерть заглянула Георгу Хокбергу в лицо, и впервые капитан ощутил по-настоящему, насколько близок он и все его люди к холодной могиле.
Часть V. Non terrae plus ultra
Транспортный Распределитель, Тиррена
Сэр Каролус коротал время в своём шатре наедине с тремя любимыми вещами: книгой, курительной трубкой и музыкой. Первый том приключенческой дилогии "Теория выживания" оказался неожиданно недурен. Книга уже вплотную подбиралась к развязке, и рыцарь возлагал большие надежды и на второй том, лежащий на тумбе рядом. Новая курительная смесь, которую оруженосцы купили в Тавкрии, наполняла лёгкие терпким и чертовски приятным дымом. Наушники со звукоподавлением надежно отсекали шум лагеря за тканевыми стенами и ласкали слух любимыми мелодиями из заслушанного до дыр плейлиста. Мягко вибрирующее раскладное кресло, бархатный халат и тёплые удобные тапки завершали картину отдыха, достойного короля. Одинокого Короля.
Каролус перелистнул страницу. Пробежался глазами до конца абзаца. Запрокинул голову, разглядывая бегущие по пологу шатра разноцветные полосы и вспышки. Вытащил трубку изо рта, выпустил три колечка серо-розового дыма. Давным-давно почившая – Каролус даже и не мог предположить, в каком тысячелетии – солистка нежно тянула последние слова песни на языке, отдаленно напоминающем низкий готик. "Forever may you reign…" Мелодия таяла, как и колечки дыма. Рыцарь прикрыл глаза.
Что-то тревожило, раздражающе плясало на границе то ли слышимости, то ли сознания. Каролус вздохнул, скривив губы. Напряжение последних дней всё никак не отпускало. Разумеется, он отдавал себе отчет, что на фоне испытаний, выпавших в этом проклятом городе на долю остальных наёмников, его неприятности – досадная мелочь. Недоразумение, виной которому лишь он сам. Рыцарь живо представил себе какого-то бедолагу-простолюдина с аграрного мира, который прямо сейчас по пояс в грязной воде сражается за жизнь, и зябко поёрзал в теплом кресле. Впрочем, рассудил Каролус, беды других – это беды других. Сколько таких ребят? Миллионы, миллиарды. А вот он, Каролус Фредрисхальд, Одинокий Король, единственный в своём роде. Буквально последний.
Холодный ветерок коснулся уха, пробежался по волосам, дотронулся до щеки. С щелчком образ идеального отдыха обратился в прах, и сквозняк разметал его по углам шатра. Скрипя зубами, Каролус открыл глаза, ожидая увидеть какого-нибудь кретина-телохранителя, заглядывающего в шатер.