Совсем рядом с воем пролетела очередь болт-снарядов, "Песнь Войны" ответила грохотом "Мстителя". Кабину лифта ощутимо качнуло, с тошнотворным скрипом кованный угол упёрся в металл опоры. Лифт со скрежетом встал. Пистолет длинно и цветисто выругался. Каролус попытался отодвинуть решетку двери. Тщетно. Ещё несколько болт-снарядов ушли выше и, кажется, перебили трос. Кабина поползла вниз, застрявшие углы, трущиеся об опоры, издавали тошнотворный скрежет.
Каролус выжег решетку несколькими выстрелами из пистолета, убрал оружие в кобуру, сделал шаг наружу, пополз по опоре вверх. Холодный ветер трепал полы халата, обнажая ноги, шершавый металл царапал кожу.
– Недостойно Фредрисхальда! – взревела трубка голосом отца.
– Иди… к… чёрту! – Каролус никогда не мог назвать себя силачом, и подъём давался крайне тяжело. – Ты мёртв!.. Все вы… мертвы!
Трубка шокированно смолкла. Пистолет пробормотал что-то, но Каролус его не расслышал. Рыцарь забрался на самый верх, прыжком перебрался на покатый наплечник доспеха, едва не упал, зацепился руками за резной узор, больно ударился коленом о геральдическую стрелку. Руки дьявольски болели после подъёма, но Каролус подтянулся, встал и захромал к Трону Механикус.
Он сел, расправил полы халата, почувствовал как механодендриты подключают провода сперва к головному мозгу, потом к спинному. Щелчки входящих в нейропорты штекеров отдавались вспышками в глазах. Платформа Трона плавно погружалась вниз, в недра доспехов, пока с солидным грохотом не встала на место. Крышка кабины захлопнулась, с шипением сработали гермозамки. На долю секунды Каролус остался один во тьме.
Загудела набирающая обороты силовая установка, нейропорты пронзили голову пылающей болью. Из черноты выступили сияющие инфопризраки. Десятки, если не сотни.
– Мы все живы, Каролус.
Дух машины слился с разумом Каролуса, потоки информации хлынули в мозг, раскалывая сознание на тысячи частей. Он – страж новорожденной колонии, и он ищет опасного мегахищника, чтобы убить. Он – один из бойцов в строю на полях сражений Великого Крестового Похода. Он – братоубийца, и дымящийся разбитый доспех самого близкого человека лежит у его ног. Он – заступник, пришедший на помощь древнему союзнику. Он – агрессор, стремящийся подмять под себя всю планету. Он – защитник родового гнезда, и тысячи врагов дрожат от его поступи. Он – последний из рода, Вольный Клинок, сражающийся за награду. Каролус ухватился за этот образ, искренне надеясь, что угадал верно. Призраки растворились во тьме, оставив после себя обрывки мыслей и чувств. Окуляры доспехов стали его глазами, оружие – продолжением рук, четырехпалые лапы – ногами. Он взревел, освобождаясь из оков кузни.
"Лендспидеры" разлетелись в разные стороны. Заряд термальной пушки испепелил кабину одной из машин, и неуправляемый пылающий болид на скорости врезался в остов "Химеры", перевернулся и угодил в борт другому глайдеру, смяв его как консервную банку. Второй выстрел сжег двигатель и антигравитанционную установку, взрыв топлива убил стрелка и вышвырнул из сидения пилота. Десантник выхватил бесполезный болт пистолет и успел сделать несколько выстрелов, прежде чем адамантиевая нога втоптала его в камнебетон. Последняя машина почти достигла магистрального тоннеля, но точная очередь тяжёлого стаббера разбила рули управления, и пилот, не сумев выйти из виража, на полном ходу врезался в камнебетонную стену.
В одном из баров Мордвиги-Прайм
Да, братья, атака на лагерь здорово по нам ударила. "Одинокий Король" выручил, конечно, но немного опоздал. Многие погибли, многие… Медикусы, техники, повара, раненые. Слово еще такое есть… Нонкомбатанты, во.
Добра, опять же, потеряли немеряно. Лейтенант Первой, Мурцатто её звали, едва крышей не тронулась, как подсчитали. Тут и горючее, и медикаменты, и жратва.
Все, конечно чувствовали, что Исповедники умирают. Не ходили на охоту никогда, братушки? Ты видишь кровь на земле тут, там, идёшь по следу и знаешь, что подранку недолго уже осталось. Да вот только удар тот по лагерю и нам кровь пустил…
Ну–ка, плесни мне ещё. Хм… Была ещё одна деталь, братцы. В Отряде не принято об этом говорить, знаете, как говорят – ксеносов, мол, не поминай. Но я… Ладно, забудьте. Забудьте. Я просто дурак старый. Лучше давайте расскажу про Крепости Шпилей.