Выдержка из мемуаров инквизитора Галлекса
Крепости Шпилей являлись последней линией обороны перед, собственно, Шпилями Тиррены. Два мощных бастиона перекрывали две магистрали, поднимающиеся вдоль стен улья. Стальные Исповедниками располагали серьёзным преимуществом в позиции, но множество злоключений, обрушившихся на орден с момента начала кампании на Скутуме, обескровили силы магистра Галостара. В строю остался лишь каждый третий, не считая роту капитана Мартиала, попавшую в ловушку в астероидном кольце. После потери Центрального Генераторума Легионы Самообороны фактически перестали существовать, и, таким образом, стены оказалось попросту некому защищать. В распоряжении магистра оказалось немногим больше полутора сотен боевых братьев для обороны двух массивных крепостей.
Однако, удары, которые силы Вольного Торговца получили в предшествующие дни, нанесли критический ущерб боеспособности наёмной армии. Кошмарные потери в живой силе и технике, физическая и психологическая измождённость смертных солдат медленно, но верно вели так называемый Свободный Отряд к закономерному финалу: к поражению.
Крепости Шпилей, Тиррена
Вилхелм никак не мог привыкнуть к перевязи лейтенанта. Дорогая расшитая ткань чертовски давила на плечо – хоть и весила всего ничего. Лейтенант Нере потерял обе ноги в Генераторуме, и выжившие сержанты не нашли кандидатуры лучше, чем Вилхелм, который погубил всех своих людей. Капитан согласился, впечатлённый историей о спасении "Одинокого Короля". С одной стороны, сержант был горд – пусть отныне четвёртая рота едва превосходила числом его старое отделение за день до штурма Тиррены, это всё равно была целая рота. Через пламя и кровь живыми прошли только самые умелые и удачливые. С другой стороны, Вилхелм тревожился, тревожился до мигрени и колик. Что ждало Четвёртую под его командованием? Только боль, кровь и, как итог, гибель.
Свободному Отряду предстояло атаковать крепости, защищающие две магистрали, ведущие к Шпилям и, соответственно, дворцу. Четвёртая – всё, что осталось – двигалась на "Химерах" во второй волне за танками Седьмой. Седьмая понесла наименьшие потери за минувшие дни – на узких улочках и в затопленных переходах тяжелой технике не нашли применения, но теперь роту Шестилапого разбили пополам и пустили в первой волне.
Снаружи заговорили главные орудия "Леман Руссов", и "Химера" ощутимо завибрировала. Вилхелму живо представился великан, отбивающий безумный ритм на барабанах войны. Нет, не просто великан, а та гигантская статуя Бога-Императора из Кантавриса, ожившая и сверкающая жидким золотом, изливающимся с небес на плечи. Бум, бум-бум, да-бум. Гигантские ладони соприкасаются с мембраной, и тяжёлые снаряды, лучи лазерных пушек и потоки прометия пронзают броню танков и стены крепости, обрывают жизни тех, чье время пришло. Вилхелм зажмурился, потёр большими пальцами глаза до цветных пятен. Усталость последних дней играла шутки с его сознанием.
– Врата разбиты!
"Химера" ощутимо ускорилась. Командирский когитатор, ранее горевший ровной зеленью, замигал тревожными сообщениями. Две БМП подбиты. Одна потеряла подвижность. Что-то ударило по крыше, ударило по ушам. На несколько секунд все звуки мира слились в тонкий раздражающий писк. Когитатор мигнул и погас. Вилхелм воспользовался основным приёмом для починки таких устройств – ударил по корпусу кулаком. Безрезультатно: экран мигнул и вновь погас.
Транспортное отделение встряхнуло, бойцы дружно стукнулись шлемами о крышу. "Химера" заворочалась, взревел двигатель – мехвод преодолевал препятствие.
– Что там?!
– Пересекаем пролом!
Вот оно. Несколько минут, и, если их транспорт не сожгут, они окажутся внутри крепости. "Химера" с душераздирающим скрежетом напоролась на что-то днищем и встала. По броне застучали осколки и пули.
– Встряли! Открываю рампу!
– Грейди, фугасный!
– Готов!
– Стреляю!
Башня привычно вздрогнула, от хлопка на долю секунды поплыло зрение. В лицо ударил поток пороховых газов, обжёгший нос и щёки. Кабину заволокло туманом, едким и вонючим. Бьяро поморщился – эжектор пушки явно вышел из строя.
– Вентиляцию открой, задохнёмся!
"Тарантул" на парапете обратился в дымящую груду металлолома, а вот десантник стоял как ни в чем не бывало. Бьяро увеличил приближение, выругался. Доспехи ублюдка изрешечены осколками, а ему хоть бы хны!