– Грейди, бронебойный!
Снаряд с лязгом лёг в приёмник.
– Готов!
– Стреляю!
Ублюдка снесло со стены. Бьяро довольно заржал, услышал смешок командира.
Вспышка. Пламя. Тьма.
Брат Гилберт охарактеризовал бы эту эмоцию как "удовлетворение". Аккуратное отверстие, проделанное его лазерной пушкой в стыке бронелистов "Леман Русса", изрыгнуло очередную порцию пламени – сдетонировал оставшийся боезапас. Хотелось бы, чтоб взрывом оторвало башню, но не повезло. Возможно, был открыт люк или что-то вроде того.
Вой набирающего заряд орудия достиг пика. По широкой магистрали, ведущей к крепостным воротам, усеянной давно брошенной гражданской техникой и недавно подбитой военной, двигалось ещё множество машин наёмников. Гилберт выбрал ведущую "Химеру" и выстрелил. Ослепительно яркий луч ударил в лобовую броню, но не пронзил пласталь насквозь, лишь оставил оранжевую раскалённую метку. БМП продолжила движение. Тут уж никакого удовлетворения десантник не ощутил. Позорный выстрел.
Ещё две ракеты, выпущенные с дальнего участка стены, ударили в броню "Химеры", но машину словно хранил сам Омниссия. Гилберт прицелился в гусеницу. Росчерк выстрела рассёк полотно, БМП закрутилась на месте и встала. Через боковые люки высыпала пехота, и большую часть тут же сбрила очередь тяжёлого болтера. Остальные залегли за обездвиженной машиной. Гилберт забыл о них – не его забота – и выбрал следующую цель.
Свист, и по голове словно ударили молотом. Амортизаторы на ногах позволили устоять, но Гилберт предпочёл упасть на колени, спрятавшись за парапетом. Голову пронзила жуткая боль, зрение поплыло яркими кляксами, а потом и вовсе пропало. Десантник попытался снова подняться на ноги, но не смог. Тело не слушалась. Гилберт упал лицом вниз и больше не встал.
Кессель снова спрятался за подбитую "Химеру". Чертовски хороший выстрел. Он не мог утверждать, что убил десантника – они ребята живучие – но ошеломил точно. Рядом прогрохотал "Леман Русс", грохот выстрела оглушил, заставил вжаться в потрескавшийся камнебетон. Снайпер снова высунулся из укрытия.
Громада крепости нависала совсем рядом – метров двести-двести пятьдесят. Песчаного цвета стены потрескались от ураганного обстрела, которому подвергла их Седьмая, острые зубцы парапета кое-где отвалились и усеяли осколками подступы. Фигуры до смешного немногочисленных десантников стоят небольшими группами наверху, и их серебристые доспехи сверкают в лучах восходящего скутумского светила, чьи лучи попадают на этот уровень через огромные окна-бойницы в стене улья. Гигантские – действительно гигантские, в мирные времена позволявшие пропустить без задержек весь траффик широкой магистрали – ворота выбиты, одна из створок, изрешеченная многочисленными попаданиями, висит на одной чудом уцелевшей петле, вторая лежит на земле.
Кессель выстрелил вновь, но промахнулся. Спрятался назад, передёрнул затвор. Наёмник смерил скептическим взглядом пару выживших после экстренной высадки ребят из его десятка. Тавкрийцы. Бледные лица, дрожащие руки. Впрочем, Кессель их не осуждал – после заварушки последних дней, сам он, вероятно, выглядел не лучше. Пожалуй, мудро будет не высовываться. Они в надежном укрытии и могут свободно и поддержать атаку роты, если все пойдёт хорошо, и сбежать по магистрали назад, если всё пойдёт плохо. Размышления Кесселя прервал пробирающий до мурашек свист, быстро превратившийся в оглушающий вой.
Брат-технодесантник Геваро сверился с ауспексом. Залп "Пламени Грома" превзошел прогнозируемую эффективность, и не только уничтожил всю живую силу противника в области, но и подбил одну из "Химер". Сервиторы принялись перезаряжать четырёхствольное орудие.
Для развертывания орудия Геваро выбрал площадку на верхушке одной из башен, нависающих над внутренним двором. Отсюда он мог вести эффективный навесной огонь по наступающим, а после, когда они прорвутся через ворота – прямой наводкой вниз. Единственным минусом позиции являлось то, что башня находилась слишком близко к огромному проёму в стене улья, впускающему на уровень гудящий, оглушительно громкий на этой высоте ветер и мелкодисперсную пыль, негативно влияющую на работу техники и оружия. Сказать честно, назначение проёмов оставалось для Геваро загадкой.
Сервитор, загружающий в приеёмник последний, четвёртый снаряд, упал, изрешечённый очередью из лазерного оружия. Правую руку технодесантника обожгло огнём. Что-то ударило в спину, бросив его на колени. Дух брони заверещал от боли – реактор в ранце получил критическое повреждение, питание упало почти до нуля. Геваро обернулся, сделал несколько выстрелов из плазменного пистолета наугад. Успел убить двух нападающих, прежде чем поток пламени из мельта-ружья не сжёг ему голову.