Судьба леди Сардис, к сожалению, осталась для меня тайной. Возможно, она сбежала вместе со своими наёмниками или, что более вероятно, разделила мрачную судьбу Скутума.
Из этой главы своих воспоминаний я хотел бы сделать следующий вывод: несмотря на все хитрости и изощрения, человек, бьющийся за деньги, а не за идею, никогда не одержит верха. Это важная мысль, которую я советую всегда держать в голове.
В одном из баров Мордвиги-Прайм
Ну, братушки. Кровавая история вышла. В смысле, чем дело кончилось?! Ну сам как думаешь? Конечно же, капитан, храни его Бог-Император, по праву сильного свои условия навязал этим Стальным Дрочилам! Они улетели, поджавши хвост, а мы вывезли из Тиррены любые мало-мальски ценные вещи, и денег получили столько, что хватило на десять лет такой роскошной жизни, что вам, братцы, и не снилось. Дай вам Бог-Император хоть раз в жизни погулять так, как я гулял десять лет каждый день, ха!
Что? Лидиара? Тут, братцы, вышло нехорошо, признаю. Контракт с ней разорвали. Обстоятельства непреодолимой силы. Этот, как бишь его? Форс-мажор. Ну, тут уж ничего не попишешь.
Мораль, братушки, такова: сила у человека в душе, а не в генетически выращенных мышцах. И если силы достаточно, то и награда не подкачает. Так-то.
Интерлюдия "Оставив позади"
1
– Эй, матрёшка, почём долбёжка?! – прокричал солдат Classis Libera.
"Химера" с наёмниками остановилась у обочины рядом с вереницей едва одетых женщин.
До разорения власти Кантавриса следили за тем, чтобы общество не разлагалось, подавшись саморазрушительной натуре. Однако теперь в белокаменном граде никакой власти не было.
Не было власти… веры, сильной пищевой промышленности, рыболовецких предприятий. Храмы разграбили, несокрушимые стены сокрушили, и даже сам Бог-Император – пусть из стали и золота – не избежал печальной участи: статую высотой в несколько десятков метров демонтировали и вывезли из города по частям.
Природа не терпит пустоты, и уже скоро на место Повелителя Человечества пришла ничем не сдерживаемая Свобода. Правда, вряд ли кто из жителей оценил её по достоинству. В жёстких рамках религиозного общества они хотя бы были сыты.
В нынешних условиях люди Кантавриса зарабатывали себе на пропитание всем, чем могли. Храмовая Стража истекла кровью, как образно, так и на самом деле. Никто не следил за правопорядком, поэтому жители свободно продавали всё, что можно: свои вещи, чужие вещи, вещи покойников; себя, других людей, покойников. Из подполья выбрались самогонщики, продавцы наркотиков и оружия.
"И узрел я ад на земле – осаждённый город", – писал кто-то из древних.
Некогда святой город, ныне Кантаврис обратился в преисподнюю, гораздо хуже улья-побратима Тиррены или даже Тавкрии.
– Два пайка и пара бутылей с водой, – с натянутой улыбкой отозвалась шлюха.
– Залезай, прокачу! – расхохотался наёмник.
Он наклонился, схватил женщину за руки, подтянул и со смехом отправил вниз головой в недра боевой машины. Вскоре "Химера", выкрашенная в пёстрые цвета Classis Libera, переварит и отрыгнёт обратно покалеченного человека, у которого останется только ворох несбыточных надежд.
Как бы то ни было, инквизитор Ордо Еретикус Жозефина Анна Мерикью де Труан не расстраивалась по этому поводу. Разорение – её второе имя, работа, смысл жизни. Инквизитор придерживалась жестокой идеи закаливания человечества в пламени войны, а поэтому наблюдала за действиями наёмников со скукой. Гораздо больше волновала собственная судьба.
За время скоротечной пятидневной войны на залитых кровью узких улочках и широких проспектах Кантавриса Жоанна лишилась не только множества подчинённых, но и родного человека. София, племянница и почти точная копия инквизитора, погибла от снайперского выстрела. Жоанна поддалась порыву отомстить, и, что неудивительно, ничем хорошим этот порыв не кончился.
Инквизитор снова поглядела на улицу из окна покрытого гарью дома.
До разорения власть Кантавриса следила за тем, чтобы на улицах всегда пылали костры. Сжигали запрещённые книги, чучела запрещённых людей, запрещённых людей. Однако теперь в белокаменном граде сжигали просто потому что.