Ему бы детективы писать с такой фантазией.
Однако пауза неприлично затянулась. Полковник как-то странно смотрит на меня, Леха строит страшные рожи, безуспешно пытаясь намекнуть на что-то важное.
Блин, да он же не успел это еще рассказать! Лекция только началась.
— Меня, как водителя автороты, поразила история с прыжком на ГАЗ-66, — исправился я. — Столько погибших из-за обычной глупости и разгильдяйства.
Облегченный выдох со стороны Лехи, достойный тихоокеанского кашалота в период брачных игр, подсказал мне, что я на правильном пути.
— Садитесь, рядовой, — скомкал процедуру наказания полковник, как мне показалось, несколько растеряно.
Интересно, что он подумал? Наверное, вспоминает, где и когда он эту историю рассказывал раньше, и каким образом о ней узнал какой-то рядовой. Подполковник, кстати не пограничник, форма не наша, значит, будет думать, что контора пишет все его выступления, а меня и вовсе за подсадного теперь считать будет.
Я даже улыбнулся своим фантазиям. Либо у меня паранойя начинается, либо у полковника моими усилиями, но у кого-то из нас теперь обязательно будет.
Глава 10
Капитан Иванов мрачно осмотрел нашу группу и поинтересовался, есть ли среди нас спортсмены, обладатели спортивных разрядов и прочих физкультурных достижений, в виде каких-нибудь побед на районных соревнованиях. В армии человек умнеет быстро, поэтому среди сорока молодых солдат не нашлось никого, кто отозвался бы на этот глас вопиющего в пустыне. Или если быть предельно точным — вопиющего на стадионе.
Сокровенное знание, что держаться от начальства надо подальше, а к кухне поближе, проникло в сознание новопризвавшихся на первой же неделе службы и укоренилось там навсегда.
— Нафиг-нафиг, — читалось в глазах потенциальных спортсменов даже на расстоянии.
Поняв, что народ попался ученый, капитан зашел с другого бока.
— Кто занимался борьбой или боксом?
Умело разведя «на слабо», тонко играя на смеси азарта и удали, предложил побороться с ним, и таки вытащил из строя нескольких дагестанцев. Лечи среди них не оказалось, зато Мага пару раз приземлился на песок, после чего желающих не оказалось.
Леха пнул меня в бок и предложил выйти на бой, постоять за честь роты, или точнее — полуроты, вторая половина нашего коллектива сейчас на плацу шагистику изучает.
— Покажи класс, может нас в спецназ в комендантскую роту возьмут?
Я скорчил кровожадную гримасу, на какую только способен, и зловещим шепотом процедил сквозь зубы, чтобы сержант, пасущийся неподалеку, не услышал.
— Леша, прикинься валенком и не отсвечивай. Иначе будешь все два года в карауле отдыхать, спецназовец недоделанный. Делай как я и ничему не удивляйся. На турнике подтянешься ровно семь раз, потом сделай вид, что сдох. Понял?
Земеля оказался человеком понятливым, но к сожалению, не он один. Оказывается, мой авторитет среди друзей неожиданно вырос в последнее время настолько, что совет, произнесенный шепотом на ухо соседу, был услышан даже тем, кому не адресовался.
В итоге, когда капитан, не мытьем, так катаньем, решил выявить физкультурников старым проверенным способом, погнав всех на турник, и пристращав, что тот, кто подтянется меньше всех будет драить пол в казарме после отбоя, то неожиданно «отстающих» оказалось невероятное количество.
Кроме нас с Лехой, в компании «физически недоразвитых» обнаружилось два татарина, один шахтер и даже потомок польских магнатов, будущий крановщик Жека. Все они не смогли подтянуться больше шесть-семь раз. Компанию нам разбавил лишь один честный жиртрест — Вовчик Лапшин. Впрочем, он за последнюю неделю скинул уже килограмм десять и потихоньку обретает человеческий облик.
Капитан узрев такое безобразие, крепко и вычурно выругался, словно боцман на портовом буксире, а не офицер-пограничник и пообещал нам все кары небесные, входящие в Устав и не входящие в него, переписал наши фамилии в блокнотик, который всегда таскает с собой, после чего дал неделю сроку на исправление «этого позора».
— И если через неделю вы не будете подтягиваться по десять раз, то будет вам взыскание, — примерно так выразился капитан Иванов, только не литературно.
Контроль за исполнением возложил на сержанта Сидоренко, который сильно расстроился от такой перспективы, и его взгляд не обещал нам ничего хорошего.