Товарищ Сидоренко меланхолично отхлебнул простокваши прямо из банки, и просветил мечтателя:
— Чтобы сойтись в рукопашную с врагом боец должен утратить танк, загубить БТР, утопить пулемет в болоте, сломать автомат, профукать штык-нож и саперную лопатку, и самое главное… Противник должен проделать все тоже самое причем одновременно. Шанс, что два долбодятла с двух сторон сойдутся в одном месте на поле боя потеряв автомат примерно такой же, что тебя убьет метеоритом во время утренней пробежки.
Леха задумался, пытаясь представить как именно можно утратить все перечисленное, кроме как военно-морским способом, утопив на Каспии вместе с паромом в Туркмению, и прицепился уже ко мне.
— А вдруг шпион через границу перейдет, его живьем брать надо! Вот! — торжествующе привел он «неубиваемый» аргумент, живо напомнив мне диванный форумных экспертов образца 2018 года. — Тут мое умение и пригодится.
— Леха, здесь настоящие шпионы через границу раз в три года ходят. Тебе полтора срока служить придется, чтобы хоть одного застать, не то что поймать.
— Все равно, шанс есть!
— Особенно у штабного писаря в отряде, в шести десятках километрах от границы, — хотел поддеть его я, но передумал. — Нет, Леха-брат. В ближайшее время шпион будет только один, да и того я поймаю. Извини, но тебе ничего не останется.
Со стороны сержанта раздалось сдавленное хрюканье — это он так смех сдерживает внутри себя.
— Ну-ну, нашему теляти волка сожрати.
Зря смеется, между прочим. Если абсолютно точно знаешь, когда и где ловить шпиона, то ничего сложного в этом нет. Если в прошлый раз его взяли, то сейчас и подавно никуда не уйдет. Надо лишь дождаться того самого момента, но я никуда не тороплюсь особо. Медаль, правда, не тому достанется, кто заслужил, но если на то пошло, то могу и отказаться. Хотя не факт, подумаю еще. Награда мне для дела нужна, а не самолюбие потешить. Чтобы совесть не мучила, ящик сгущенки всей заставе подарю, просто потому что не помню фамилию того героя, который словил перебежчика в прошлом, еще не наступившем здесь.
Глава 11
Жизнь моя после переноса прекрасна и удивительна. Молодость, здоровье, замечательные друзья, карьерный путь выстелен бархатными ковровыми дорожками, перспективы отличные, но есть одно но… Для меня лично все складывается хорошо, чего нельзя сказать об окружающей действительности.
Попаданец в прошлое, который не пытается его изменить абсурден по сути. Это как выиграть миллион долларов в лотерею, купить на все деньги слитки золота и зарыть в лесу, продолжая жить, как раньше.
Формально у меня есть железо-бетонное оправдание для собственной совести, солдат первого года срочной службы существо бесправное и сильно ограниченное в своих возможностях. Но совесть иррациональна по сути и логическими доводами на нее воздействовать сложно.
На носу конец ноября, до землетрясения в Спитаке осталось меньше двух недель. С огромной вероятностью мои филькины грамоты, отправленные с вокзала в Баку не дадут никакого результата, шанс на успех ничтожный и надеяться на него глупо.
Можно, конечно, «сдаться», выйти на компетентные органы и рассказать им, что попаданцы бывают не только в книгах. Герберта Уэлса здесь издают и читают, о путешествиях во времени даже советские фантасты пишут. Так что есть шанс, что поверят, а не в психушку запихнут. В компанию к диссидентам, коих впрочем, уже всех выпустили наверное, на свою голову. Ибо среди них большая часть реально шизики, и им там самое место.
Вариант со «сдачей» меня не устраивает прежде всего тем, что я не могу предсказать последствий даже лично для себя, не то, что для страны в целом. Запрут в камере, напичкают химией и выдоят все знания, как зубную пасту из тюбика, после чего уберут опасного свидетеля, просто чтобы к конкурентам не попал.
Допускаю, что подвала и хитрых препаратов не будет, меня начнут холить и лелеять, спрашивать моих советов, осыпать благами и почестями. Но о свободе можно забыть навечно.
Но даже не это меня пугает. Мои знания могут изменить судьбу целой страны, но кто поручится, что в лучшую сторону? К кому попадет моя информация невозможно предсказать в принципе. Даже в крошечном райцентре три влиятельные группировки под крышей одной конторы. Причем территориалов вычеркиваем сразу — эти сгнили на корню еще во времена Брежнева, если не Багирова. Был такой, почти легендарный секретарь компартии республики в конце сороковых- начале пятидесятых. Когда его приехала проверять комиссия из Москвы, он их самих под статью подвел, организовав серию подстав и провокаций. Даже Сталин этого монстра не смог пустить в расход — настолько все здесь прогнило, что ворошить это осиное гнездо вождь не решился, других проблем хватало. Впрочем, нефть республика давала исправно, за это многое прощалось.